Роллы для дракона. Его истинная слабость - Эмма Мист

— Господи, Джеймс! — я схватила его за плечи, но он застонал, и я тут же ослабила хватку. — Что случилось? Где Барри?

Он попытался приподняться, но тут же рухнул обратно, сжав зубы от боли.

— Барри… — после небольшой задержки ответил Джеймс. Голос мужчины был хриплым, прерывистым. — Он… предал.

— Что значит «предал»? — продолжая осматривать мужчину, всполошилась я. — Кого? Тебя? Почему?!

Он лишь покачал головой, словно не в силах объяснить. Его пальцы судорожно вцепились в моё запястье.

— Ох, Джеймс, столько крови! Нужно срочно вызвать лекаря! — борясь с подступающей паникой, проговорила я.

— Не… вызывай лекаря, — хрипло ответил мужчина. — Нельзя.

— Почему нельзя? Ты шутишь? — зашипела я. — Ты же кровью истекаешь!

— Нельзя, это будет очень плохо. Я не в состоянии пока вас защитить, если лекарь окажется опасным… — он попытался снова подняться, но его тело не слушалось. — Они… могут подослать своего.

— Кто «они»?! — почувствовав пробежавшую по телу дрожь, я оглянулась на тёмный двор, но, кроме ветра да шороха листвы, ничего не заметила.

Джеймс не ответил. Вместо этого его пальцы ослабли, веки дрогнули.

— Нет, нет, нет! — я встряхнула его сильнее. — Ты не отключишься сейчас, слышишь? Мы идём в дом.

— Мира… — прошептал он. — Она в порядке?

— Мира… спит, с ней… всё хорошо, — кряхтя от натуги в попытках подлезть под его руку, ответила я.

— Хорошо… — он закрыл глаза, но я тут же щёлкнула пальцами перед его носом.

— Не смей отключаться! Держись!

Собрав все силы, я подсунула его руку себе на плечо и попыталась приподнять. Он был тяжелее, чем я ожидала, но страх и адреналин сделали своё дело — я подняла его, почти волоча по земле.

— Джеймс, чёрт возьми, помоги мне! — прошипела я, чувствуя, как его ноги подкашиваются.

Он сделал несколько шагов, опираясь на меня, но потом его колени подогнулись, и мы оба чуть не рухнули.

— Оливия… — он снова заговорил, но я резко перебила:

— Молчи. Иди.

Мы доплелись до двери, и я, резко дёрнув за ручку, пнула её ногой, когда она чуть приоткрылась, чтобы мы могли попасть внутрь. Дверь в ответ пнула меня под зад.

Это придало нам с Джеймсом ускорение, и мы чуть не рухнули, но всё же устояли. Внутри было тепло, но я дрожала от напряжения так сильно, будто я провела часы на морозе.

Я уложила его на диван в гостиной, и он тут же застонал, схватившись за бок.

— Покажи, — я потянулась к его рубашке, но он отстранился.

— Не надо, — помотал головой мужчина.

— Джеймс, — начиная закипать от злости на дурака, который, похоже, решил помереть, я склонилась над ним и прошипела: — Ну-ка рассказывай, что происходит? Кто это сделал с тобой? Куда в итоге делся Барри? Почему ты лежал на пороге, вместо того чтобы зайти?

— Чтобы не будить Миру, — проигнорировав все мои вопросы, кроме последнего, ответил мужчина.

— О, да ты… — я сжала зубы. — Ты издеваешься? Ты мог истечь кровью и умереть! От этого бы Мира, по-твоему бы, расстроилась меньше, чем если проснулась?! Ты идиот?!

— Я не умер бы.

— Ага, конечно, — буркнула я и рванула в ванную за водой и тряпками. — А Барри-то где? Ты… убил его?

Он медленно перевёл взгляд на меня и ответил:

— Нет.

Я предпочла поверить ему на слово. Полотенца и кувшин с водой я нашла быстро. Когда вернулась, Джеймс лежал, прикрыв глаза.

— Эй, не спать, кому я сказала! Говори со мной, — рыкнула я. — Ты выглядишь так, будто тебя переехало стадо разъярённых быков.

— Почти угадала, — хрипло рассмеялся мужчина, но смех оборвался и тут же перешёл в кашель.

Я намочила тряпку и приложила к его виску. Он зашипел, но не отстранился.

— Кто это был? — спросила я тише.

— Не твоя забота.

— О, ну конечно! — я резко отдёрнула руку. — Ты валяешься на пороге, весь в крови, и говоришь, что твой же дворецкий тебя предал, но якобы это «не моя забота»?! Ты забыл, что ты нам с Мирой велел жить тут?

— Никто не тронет Миру, — его взгляд опасно вспыхнул, когда он медленно, почти по слогам это произносил. — Я запечатал ворота. Кроме нас троих, никто не сможет ни зайти, ни выйти.

— Так это ими всё-таки скрипнул и мне не показалось? — я скрестила руки на груди и тут же всплеснула ими. — Какого чёрта ты тогда столько провалялся там, а не зашёл внутрь?! Я же сказку успела дорассказать!

— Я же сказал, не хотел вас будить, — устало ответил Джеймс.

— Нет, ты всё-таки идиот, вот честное слово, — проворчала я. — Что за глупое самопожертвование?! Ты же мог умереть от потери крови. Ну-ка, дай-ка рану на животе посмотрю.

— Не надо. Всё заживёт.

То ли он был настолько ослаблен, то ли я от зашкаливающего адреналина силачкой стала, но я легко скинула руки, которыми он упрямо прикрывал бок.

Зияющая рана, из которой медленно, толчками, вытекала кровь, была пугающей просто до дрожи.

— Это ничего. Всё пройдёт. Не переживай, — отрывистыми фразами проговорил Джеймс. — Нужно только утра дождаться.

— Ты чокнулся?! Я за лекарем, — безапелляционным тоном отчеканила я. — Не бойся, у меня есть свои знакомые лекари в городе. Уверена, ни в каких заговорах они не могут быть замешаны. Лежи здесь, не двигайся и только попробуй помереть, я сама тебя придушу! Подумай о Мире, она не переживёт этого, понял?

— Оливия, не надо, — прохрипел мужчина.

— Надо, Джеймс, надо. Объясни только, как мне провести лекаря внутрь?

Глава 25

После недолгих, но яростных уговоров, в ходе которых я едва не треснула Джеймса кочергой по голове — второй раз за вечер — он, наконец, сдался.

Сквозь стиснутые зубы он прошептал заклинание, и на моей ладони вспыхнул странный символ, будто выжженный невидимым пером.

— «Ключ», — хрипло объяснил мужчина. — Позволит провести одного человека через защиту. Но только если ты не чувствуешь от него угрозы... и если у него нет дурных намерений по отношению к тебе.

Я сжала ладонь в кулак, ощущая лёгкое жжение.

— А как твоя магия это узнает? — спросила я, но Джеймс лишь слабо махнул рукой, словно говоря: «Не спрашивай».

Ладно, мне и без объяснений хватало забот. Идти я собиралась к Мэгги — единственной целительнице в Марбейле, которой хоть как-то доверяла.

Я выскользнула из особняка, плотно прикрыв за собой дверь, будто боялась, что кто-то услышит её скрип. Небо было затянуто тяжёлыми тучами, закрывающими луну, и лишь редкие фонари, тускло мерцавшие вдоль мостовой, освещали мне путь.

Ночь встретила меня