Любовь в Лопухах - Ника Оболенская

Нет, я все-таки стукну его!

Да пишу и ничуть этого не стыжусь.

Но сейчас почему-то язык не поворачивается признаться в этом Морозову.

Он же будет ржать как отбитый конь.

А мне хватило за сегодня унижения.

Очень хочется взять что потяжелее и ввалить по башке этому самодовольному мужлану и обладателю морозостойкого штуцера.

— Если надумаешь меня придушить, сделай это нежно… люблю женскую ласку в любом ее проявлении, — подначивает меня Демьян.

А у самого в теплых карих глазах притаились бесы, губы кривятся в усмешке, и мое сердце вдруг начинает ломиться сквозь ребра наружу.

Смущенная собственной реакцией, прячу это за колкостью:

— Вот еще! Пошляк! Тебе заняться, что ли, нечем? Возьми вот книжку почитай. Вдруг что-то новое для себя откроешь?..

Морозов хмыкает.

— Мне для практики книжонки с кривой теорией не нужны. А этой, — сграбастав книгу со стола, Демьян читает по слогам: — Ло-ле Бес-по-доб-ной я бы посоветовал почаще проветривать свою… кормилицу, чтобы писать о сексе с натуры, так сказать…

Ах, ты гаденыш!

Раскочегариваюсь похлеще самовара, стоящего на столе. Аж в висках стучит.

— Все у нее нормально на личном! И опыт есть, и мужики, и морковка, и хрен!.. Все у нее есть! И с кормилицей — тьфу ты! — с тем самым полный порядок, можешь не переживать!

— Воу-воу, полегче, женщина! — выставив ладони, Демьян округляет глаза и широко лыбится. — Не кипи ты так, а то крышечку сорвет. Я все понял. Ты ее фанатка!.. Правда, не совсем догнал при чем тут морковь и хрен…

Набираю воздуха для новой тирады, но Морозов не дает, ставя меня в тупик своим вопросом:

— Раз уж мы подняли тему секса. У тебя самой-то как с этим дела обстоят?

Подвисаю как паленый Офис на компе после обновлений системы.

— К-какие дела?

— Ну как же… — Демьян делает серьезное лицо. — Книжки вон какие познавательные читаешь. С мужиками-то без них справляешься… или позы позабористей подсматриваешь?

Я его сейчас прибью!

— У меня. Всё. Лучше всех! — шиплю, мечтая выцарапать насмешливые карие глаза. — Если расскажу, завидовать будешь!..

— Ну-ка, ну-ка! Давай, Очкастая, делись! Мне страсть как охота позавидовать чужой личной жизни! Ты ж мою похерила. А так, будет хоть над чем всплакнуть на вахте, в очередной раз гоняя лысого…

— Я не Очкастая! — воплю и тут же поправляю… очки.

Детское прозвище из уст Морозова звучит обиднее всего.

— Окей, нет так нет, — идет на попятную Морозов. — Хотя, знаешь… сейчас ты один в один похожа на очковую кобру!.. Шипишь и раздуваешь капюшон.

Что? Я?! На кобру?!

— А ты… ты похож на глиста! Такой же мерзкий и противный! — запальчиво кричу. — И свою личную жизнь устраивай подальше от меня… и моей бани!..

На мой выпад этот гад только хмыкнул.

Чертов бабник!

А ведь он в детстве очень сильно мне нравился. Скажу больше — он был моей первой серьезной влюбленностью.

Я «болела» им три года и мечтала о том, что мы когда-нибудь будем вместе, поженимся и нарожаем футбольную команду детишек.

Но не срослось…

Ни со свадьбой, ни с детишками у меня пока не клеится.

В отличие от сидящего напротив мужчины, от одного взгляда которого я чувствую себя снова влюбленной очкастой восьмиклассницей с дурацкими скобками на зубах.

О похождениях Морозова я регулярно просвещалась от тети Зины.

Та исправно докладывала, какой масти девицу на этот раз привез с собой в деревню соседский внучок и мой заклятый друг детства.

Тогда-то и прошла моя любовь, завяли помидоры…

Там же, в прошлом, остались и подростковые прыщи, и брекеты, и детские мечты о мальчике… который посмел вырасти в умопомрачительного мужчину.

— И что б ты знал, у меня жених есть! — смущенная своими мыслями, вру, ни капли не краснея.

Готова поспорить на свою недописанную рукопись, что все эти долгие тринадцать лет Демьяну до сиреневой звезды было на меня и мою личную жизнь.

Это я когда-то знала о Морозове слишком много…

— Да-а? И где же он? — Демьян показательно вертит головой, заглядывает под стол и снова скалится.

Позёр!

— Он сейчас в Европе, улаживает вопрос с моей визой, — и эта ложь слетает с губ так же естественно, как и первая.

А что? Чисто гипотетически мой будущий муж может быть иностранцем…

— Ага! Тяжело небось?.. Ты здесь, он там… Любовь по переписке, секс по видео звонку… Романтика.

Стискиваю пальцы, мечтая все-таки придушить говнюка.

И отнюдь не нежно!

А потом закопать его в сугробе…

Чтоб наружу торчал только гордый штуцер-переросток.

А Морозов, не догадываясь о моих кровожадных мыслях, продолжает паясничать:

— Книжечки небось тоже как и ты почитывает, опыта набирается?.. Не страшно ему за невесту? Он знает, что ты тут одна в компании холостого мужика чаи гоняешь?.. А ванну у меня он тебе тоже разрешил принимать?

Негодование достигает пика, я всплескиваю руками, едва не задев кружку с остывшим кипятком:

— А мы друг другу доверяем, Морозов! Прикинь! Мой жених верен мне и знает, что я верна ему! И вообще, чего ты здесь расселся? Чаю попил? Попил. Вот и вали к себе!

Сердито собираю чашки со стола. Блюдца возмущенно дзынькают.

Внутри меня тоже все звенит от негодования.

— Спасибо, что помог с растопкой печи… и со всем остальным, но дальше я сама!

Демьян встаёт из за стола и направляется в сторону сеней.

Я иду следом, кутаясь в теплую шаль и раздумывая о том, где бы раздобыть ещё парочку одеял, чтобы не околеть следующей ночью.

Ведь к утру печь закономерно остынет, а меня на подвиги с вечным огнем что-то пока больше не тянет.

И так, переполох устроила… чудом обошлось без жертв.

На пороге Морозов резко оборачивается, и я чуть не врезаюсь носом в его широкую грудь.

— Спасибо в карман не положишь и на хлеб не намажешь, Тишина, — Демьян упирается рукой в косяк, как гора нависая надо мной.

— И чего ты хочешь? — гадаю, что можно из снеди положить Морозову в карман.

Сушки? Грибов соленых? Банку тушенки?

Пачку масла точно не дам! Вы цены на масло видели?!

— Поцелуй меня.

Он сейчас серьезно? Я не ослышалась?

Ошарашенно смотрю на него.

И почему-то в этот момент Демьян не выглядит как человек, пару минут назад отпускавший соленые шуточки про меня и моего выдуманного жениха.

Ответный карий взгляд слишком пытлив и внимателен.

В уголке четко очерченных губ прячется язвительная ухмылочка, готовая вот-вот обнажить ямочку на заросшей темной щетиной щеке.

Все в Морозове было слишком.

Слишком длинные ресницы.

Слишком ровный нос.

Брови темные и