Любовь в Лопухах - Ника Оболенская

И тут же вспоминается, как Демьян протопил мне печь, покормил зверье…

А потом, Люб, проявляя крайнюю степень заботы, чуть не засунул в тебя свой горячий член!

От этих мыслей меня обваривает кипятком, а между бедер все сводит так, что приходится их крепко сжать.

Мое тело меня предало!

От досады прикусываю губу.

Мама дорогая, да он из меня с первого раза сделал желешку, не способную ни о чем думать, кроме похоти!

— …Хотела теть Зине «здрасьте» сказать. Подумала, что дома никого нет… А оказывается, у тебя тут локальный коллапс! — продолжает Лика, явно не замечая, что меня немного того.

Нахлобучило этим коллапсом.

— Мхм, — мычу невнятно.

— Вот Морозова удачно поймала… еле узнала! Ты видела, какой он стал?! Не мужик, а тестостерон ходячий!

Лика показательно обмахивается ладошкой.

Если бы только знала, дорогая, что еще я успела увидеть!

Но об этом я буду молчать в тряпочку!

Когда Демьян зашел с Ликой, мое сердце уже валялось где-то под ногами — разбитое на сотню кусочков.

Но после узнавания и охов-ахов реанимировалось и склеилось в исходную конструкцию.

За исключением одного кро-о-охотного осколочка.

Он после ссоры с Демьяном остро колол мне где-то в районе солнечного сплетения. Но я запретила себе об этом думать.

А Демьян, убедившись, что ни одна из нас не собирается хлопаться в обморок от счастья, зыркнул на меня своими глазами-пулями и слинял!

Вот так! Всю грудь изрешетил и бросил погибать от неопределённости.

— Ну, рассказывай, как до жизни такой докатилась? — Лика нетерпеливо выдергивает меня из мыслей в реал.

В мягком свете свечей моя подруга детства кажется совсем девчонкой.

Кинг взволнованно нарезает вокруг стола уже десятый круг, и я беру моего упитанного мальчика на руки.

Напившись ромашки под самую завязку, делюсь последними событиями.

Опускаю только детали нашего «тесного» общения с Морозовым.

Ну его, к черту!

Глава 33. Мамин гигант

Любовь

— Забавно, что вы с ним тут встретились, — подперев щеку ладошкой, Лика хитро мне улыбается. — Ты и Морозов. Раньше вы с ним цапались каждый раз так, что искры летели.

— Все меняется, — пожимаю плечами, не спеша признаваться, что Демьяну с легкостью и сейчас удается высекать из меня искры.

Вот только способ он нашел более интригующий…

— Это точно… А чем ты сейчас занимаешься?

— Пишу.

У Лики округляются от удивления глаза:

— Вау! Круто как! А что пишешь? Статьи какие-то, наверное, да?..

С улыбкой киваю подбородком на книгу, лежащую на столе.

Подруга переводит взгляд с меня на потрепанную Кингом обложку Невинной.

— Да ладно! — неверяще. — Лола Бесподобная, это ты?!

Улыбаясь таинственнее Джоконды, утвердительно прикрываю глаза.

— А-а-а, обалдеть можно! — Лика тискает меня в объятиях, а потом хватает свой телефон. — Поверить не могу! Моя подруга пишет самые горячие романы! Да я же читала их! Так… Сейчас эфирчик быстренько запилим!..

Не успеваю даже среагировать, как подруга уже включает запись:

— Привет, мои дорогие! Скучали? О-о-о, я тоже! — подруга сияет улыбкой во все тридцать два. — Я наконец-то выбралась за город. Ах, это сказка! Тут настоящая зима! А еще я встретила здесь свою подругу! И она настоящая писательница!

Лика резко разворачивает экран в мою сторону, и я от неожиданности едва не давлюсь остатками чая.

— И пишет она… — начинает сливать инфу Лика, но я быстренько ее перебиваю:

— Ну еще не писательница, а только учусь! Но в мечтах — издать свою первую книгу!

Я поспешно ретируюсь из кадра и делаю Лике страшное лицо.

Поняв меня правильно, Лика легко переводит тему и еще десять минут общается с подписчиками.

— Ой, мои хорошие, мне пора закругляться. Режим, здоровый сон, все дела.

Разослав воздушные поцелуйчики и отключив эфир, Лика виновато смотрит на меня.

— Моя мама подписана на тебя… — сообщаю загробным голосом.

— Оу! И она не знает?..

— Она думает, что я пишу статьи про рассаду. Томаты «Бычье сердце», клубника «Катюша» и огурцы «Мамин гигант», — закатываю глаза.

По правде сказать, я действительно писала статьи в местную газету про корнеплоды и плодовые деревья.

Но это было до того, как я взяла себе псевдоним и наваяла свою первую горячую нетленку.

— И я бы точно не хотела, чтобы она узнала о Лоле Бесподобной, а потом до кучи рассказала об этом открытии всем нашим родственникам. Общее у нас с огородом только одно — мамин гигант. И у меня это похотливый сын маминой подруги с огурцом размера XXL!

Лика делает знак, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ:

— Я могила! Но с тебя автограф!

— Хоть десять! — облегченно выдыхаю и перевожу тему: — Не тяжело тебе?

Выражение лица подруги становится мечтательным.

— Нет. Это такое счастье. Вот! — Она берет мою ладонь и кладет на свой большой живот. — Чувствуешь?

В этот момент мне уверенно стучат с той стороны. Ахаю.

— Это была пяточка. Варя с тобой поздоровалась.

— Варвара? Какое красивое имя! Папочка счастлив?

— Как все мужики хотел наследника. А как пол узнали, потек. Теперь ходит довольный как слон. Принцессу ждет. Ну а судя по зажигательными танцам в моем животе, Варвара Германовна даст этой стране угля, а папочке просраться.

— А срок у тебя какой?

— Тридцать восемь недель, — беспечно отзывается Лика. — Еще смело две недели можно курить бамбук.

После ее слов опасливо кошусь на выпирающий живот.

— Ой, вот только не надо мне сейчас говорить, что в моем положении стоит торчать дома с собранными сумками и документами, желательно прям в прихожей. А еще лучше разбить лагерь под окнами роддома!

Вообще-то, это я и хотела сказать, но…

— Я благоразумно промолчу.

— Спасибо! А то меня уже душит эта забота. В конце концов, я беременна, а не при смерти!

Тоже верно. Но я все же возношу молитву в небесную канцелярию, чтобы никаких форс-мажоров не случилось.

— Надолго к нам? — доливаю Лике чай.

— Разберусь с бабкиным наследством, словлю дзен, напилю контента и поеду сдаваться Гере обратно… денька на три его терпения должно хватить, — подмигивает мне Лика.

— И не страшно тебе тут одной? Вдруг все же у Варвары Германовны свои планы? — осторожно спрашиваю.

— Так я и не одна, — отмахивается Лика, явно намекая на пузожителя.

В этот момент дверь открывается, и в комнату заглядывает незнакомый мужик.

Я дергаюсь, в испуге сбивая чашку на столе, та задевает свечу. Последняя с шипением гаснет, погружая комнату во тьму.

— А-а-а, — верещу, со всех сил сжимая ладонь Лики. —