Любовь в Лопухах - Ника Оболенская

Схватив жестяную банку, открываю и недоуменно смотрю внутрь.

Если банка с кошачьим кормом наполовину полная — это же оптимистичнее звучит, чем «куда делась другая половина»?

Подозрения закрадываются в голову. Нехорошие такие.

— Лень, — окликаю парня у дверей. — Ты откуда хлопья брал?

— Так у тебя в руках, — подтверждает мои думы и выходит за дверь.

Шокированно смотрю в одну точку.

— Чего там у тебя? — Лика сует нос в банку. — Фу-у-у, зачем ты хранишь кошачий корм в банке из-под хлопьев?!

Перевожу все еще офигевший взгляд на подругу.

— Ты не поверишь…

Когда Лёня возвращается в дом с пакетом сладостей, о диком ржаче напоминают только ехидные улыбки и переглядывания.

Позавтракав и проводив парня разбираться с печной трубой, я подкатываю к Лике:

— Одолжишь интернет?

И пока подруга чатится в соцсетях, я пришибленной от недостатка кофеина в организме черепахой набираю текст.

«Матильда с придыханием смотрела во двор из окна.

Там, освещенный огромной луной, Эдвард ритмично и мощно колол дрова.

Его огромная мускулистая грудь ходила ходуном, дыхание вырывалось клубами пара.

Пот стекал по его лбу, по груди, по животу.

Каждая капелька — словно насмешка над лютым холодом.

Матильда с жадностью смотрела на эти капли и мечтала каждую собрать языком.

Покончив с дровами, Эдвард стащил с себя брюки, явив миру и взору Матильды свое огромное достоинство.

Оно гордо покачивалось на ветру, и казалось, что даже лютый мороз ему не страшен.

Щеки Матильды опалило жаркой волной, во рту скопилась слюна, а нежные складочки увлажнились и набухли, как почки по весне.

Не зная о том, что за ним подглядывают, Эдвард размял мышцы шеи и спины, а потом взял ведро и вылил на себя воду.

Она стекала по его разгоряченному телу, мгновенно превращаясь в ледяную корку. Мышцы напряглись, а кожа покрылась мурашками. Но Эдвард не дрожал.

Он стоял как скала.

И достоинство его стояло.

И только глаза блестели каким-то диким, первобытным огнем.

А потом Эдвард совершает ещё более шокирующий поступок: наклоняется и начинает кататься по снегу.

Словно медведь, валяющийся в грязи. Только вместо грязи — колючий, обжигающий снег.

Каждое его движение — вызов. Вызов холоду, слабости, сомнениям. Он словно говорит всему миру: «Попробуй сломай меня. Попробуй победи».

Матильда едва не лишилась чувств от этого захватывающего зрелища, а Эдвард уже встал, отряхнулся и посмотрел прямо на нее.

И в глазах Демьяна была насмешка…»

Так. Стоп! Какой еще нафиг Демьян?!

Озадаченно смотрю на последнюю строчку и сердито стираю имя.

Чертов Морозов, пробрался-таки под кожу.

Любопытная Лика, устав чатиться, заглядывает ко мне в ноут.

— Люб, пойдем прогуляемся? — канючит и строит глазки, жуя уже второй шоколадный батончик.

— Секунду, — прошу, не отрываясь от правок.

Нарезав еще один круг по комнате, Лика кругленьким пингвином застывает напротив окна.

— А-бал-деть! — восторженно пищит. — Ты видела?! У тебя тут…

— Да, да, — бурчу, — прикольная инсталляция. Не знаю, как это чудо не загнулось на морозе, но я вчера уже на него пялилась.

— Еще бы он загнулся, — с придыханием. Как у Матильды при виде Эдварда. — Тут тестостерон можно сливать цистернами!

Стоп!

Лика же про лопух имела в виду?! Или?

Подскочив к окну, я с колотящимся сердцем убеждаюсь, что подруга имела в виду не инсталляцию несчастного куста, а голый перформанс по-морозовски.

— И чего раньше люди в деревни не приезжали? Ты не знаешь, Люб, тут еще где-то бесплатный стриптиз показывают? — Лика задумчиво накручивает на палец локон.

Крепкая задница Морозова сияет в утреннем свете и передает нам привет.

Боже, почему голый он, а стыдно мне?!

Глава 36. Пароль

Любовь

Отправив Анжелику Васильевну с Варварой Германовной подышать незагаженным выхлопными газами воздухом, я решительно влезла в отмытые прощайки, запахнула пальто и отправилась совращать… Эм, в смысле склонять идейного врага к сотрудничеству.

Демьян открыл дверь так, будто стоял под ней и сторожил меня.

Судя по его нахальному взгляду и голому торсу — так оно и есть.

— Соскучилась? — заявил с самой обаятельной улыбкой.

— Еще чего! — ершусь, украдкой поедая его торс глазами.

Хорош, чертяка. И прекрасно знает об этом.

Он делает вид, что вчера ничего такого между нами не происходило, и я от облегчения выдыхаю украдкой. Мне бы не хотелось воевать с Демьяном.

Я здесь по другому — не менее важному — делу. Помявшись, прошу:

— Дай, пожалуйста, пароль от вайфая.

И прикройся!

И перестань сверкать голым задом… и голым передом тоже!

Но последнюю просьбу вслух не произношу. Все-таки бесплатный стриптиз очень бодрит по утрам.

— А что мне за это будет? — Демьян упирается ладонью в косяк, играя мускулами, а я теряю последние разумные мысли.

Эта тактика устрашения! Он всеми этими косыми мышцами, зубчиками и перышками просто сбивает меня с толку.

И ему это отлично удается.

Тяжкий вздох вырывается сам собой, а я отрываю взгляд от стиральной доски, то есть пресса со всеми положенными кубиками и дорожкой из темных волосков.

— Чего ты хочешь? — начинаю торг, складывая руки на груди.

— А что ты можешь мне предложить? — зеркалит мой жест.

Мамочки. Да у него это получается намного лучше, чем у меня! Хотя бы потому, что я уже не помню, о чем думала секунду назад.

Люба, соберись!

Это просто длительное воздержание с тобой играет злую шутку.

Это просто Морозов со своим перформансом и сексом на кончиках пальцев!

— Кофе? — закидываю пробный шар.

— У меня кофемашина варит кофе под давлением девять атмосфер, — ухмыляется этот ходячий секс и эксгибиционист. — Что-то еще?

— Эм-м-м, могу испечь блинчики…

Просто это единственное, что, по мнению моего брата, выходит у меня лучше всего. И что не грозит крепкому морозовскому желудку отравлением.

— Заманчиво, — Демьян трет небритый подбородок, и я вдруг проваливаюсь во вчерашние ощущения, когда нежную кожу царапала щетина, и мне это нравилось.

Вспоминаю, как стонала, и меня моментально обваривает кипятком.

Под насмешливым взглядом соседа удушливая краска стыда наползает на щеки, шею и грудь.

— Но я бы хотел получить кое-что нематериальное.

Озадаченно жду продолжения.

Демьян склоняется ниже, сокращая расстояние между нашими лицами.

— Кое-что… что? — лепечу непослушными губами.

— Личное, — шепчет, придвигаясь еще ближе.

Как под гипнозом смотрю в его карие глаза.

— То, что можешь дать только ты.

Я даже не сопротивляюсь, когда он берет мою ладонь и тянет к своему животу… или чуть ниже…

Он… он предлагает мне сделать это!?

— Пошляк! — Отдергиваю руку.

— Вообще-то, я имел в