Любовь в Лопухах - Ника Оболенская

Демьян без всяких подсказок безошибочно находит самую чувствительную точку и умело играет мной, прибавляя громкость стонов через этот чудо-джойстик.

Отдаюсь этой игре вся без остатка.

В момент пика под веками вдруг расцветает мое личное северное сияние, и я, оглушенная, ослепленная, прижимаюсь спиной к груди Демьяна.

Он финиширует с рыком, прикусив мое плечо, от чего я содрогаюсь всем телом, ловя эхо удовольствия.

Во мне только что взорвалась сверхновая.

Мы молчим. Я потрясенно, Демьян… надеюсь, тоже.

В тишине салона слышно наше громкое дыхание.

— А ты боялась, — получаю нежный поцелуй за ушком и свободу.

и похабный шлепок по бедру.

— Я боялась, что ты меня этой штукой до желудка проткнешь, — каламбурю из последних сил, не способная сейчас на что-то оригинальное и острое.

Морозов польщенно хмыкает.

Закатываю глаза. Мужчины!

Что в романах, что в реальности… всем им надо одно.

И я сейчас не про секс.

А про восхищение их самой любимой игрушкой.

Оба приводим себя в относительный порядок влажными салфетками и снова сплетаемся в объятиях.

Чуть меняю позу, сворачиваясь компактным калачиком в руках Демьяна.

Его руки расслабленно гладят меня по спине, вызывая мурашки.

— Так и не согрелась, а? — И Морозов тянет руку назад.

Шорох пакета, и мне на плечи падает роскошный мех светлого оттенка.

Удивленно поднимаю голову и смотрю на Демьяна.

— Это что?

— А на что похоже?

— Ты… ты мне шубу купил? — все еще туплю, поглаживая меховой воротник.

— Нет, украл, — получаю незамедлительный ответ.

— Надеюсь, ни один песец ради нее не пострадал?

— Не ссы, зоошиза до нас не доберется. Все по канонам «эко» — полиэстер, переработанный пластик, — Демьян с ленцой шлепает меня по заднице.

— Но за твою страшную рогатую шапку грудью встал охранник, пришлось уступить, — он обнажает в улыбке белые зубы. — Завтра меня повяжут и отправят по этапу, ждать будешь и сухари сушить?

Стукаю его по плечу, от смеха закусив губу.

— Придурок.

— Очкастая, — отвечает в тон, стискивая меня сильнее. — Спасибо где?

— Тебе в рифму ответить? — ершусь, но потом разворачиваю его голову и чмокаю в щеку. — Спасибо.

— Не слышал, что ты там пропищала? — Рука Морозова ползет под густой мех и сжимает мою грудь. — Повтори-ка еще разок для придурка.

И я повторила…

Домой возвращаемся не скоро.

Мои губы горят от поцелуев, щетина Морозова натерла нежную кожу груди, а между ног… болото там и полная капитуляция.

— Приходи ко мне… — шепчет Демьян, притискивая мои бедра к своим.

— Мне еще кур кормить… и собаку… и беременную гусеницу… — выстанываю, закинув руки ему на шею и млея от его собственнических замашек. — А еще гребаный вайфай… и пароль твой дурацкий. Скажешь?

— Так и не разгадала? — хмыкает, пожирая меня глазами.

— Ты мне подкинул сегодня парочку вариантов, — ворчу.

— Ну когда разгадаешь, приходи… Или, когда не разгадаешь. Дам тебе подсказку, — И меня притягивают сильнее к возбужденному паху.

Вот же. Змей-искуситель!

Но воля моя крепка, хоть и трусы все мокрые. И я со вздохом отстраняюсь и бегу в дом.

Прогремев в темноте всем, чем только можно, под аккомпанемент богатырского храпа Лёни забираюсь в постель к своей гусенице-переростку.

— Нагулялась, — умиротворенно шепчет Лика, не уступая мне ни сантиметра одеяла.

— Угу, — мычу и тут же слышу смешок подруги.

— С Морозовым? — сверкает на меня глазами.

— Угу, — решаю мычать до конца допроса. Главное, ни ни чем не спалиться.

— И как? Звезды все пересчитали?

Молчу, радуясь, что темнота надежно спрятала улики — мои пылающие огнем щеки.

Ага.

Пересчитали. Аж три орга… хмм… раза.

— Спи, — шикаю веселящейся подруге.

Кажется, я спалилась по всем фронтам.

Кажется, я вообще не сомкну глаз после такого.

Но стоило мне коснуться головой подушки, как меня утащило в сон.

Там я снова и снова переживала свой самый яркий пик удовольствия, сплетаясь телами с Демьяном, а над нами плыло северное сияние.

А утром я к своему ужасу обнаружила беспрецедентное коварство.

Галина Зинаидовна воспользовалась случаем и совершила побег из курятника!

Глава 41. Инкубатор, Кинг и Паразит

Любовь

— Что делать-то будем? — Лика озадаченно наморщила лоб.

— Не знаю, — выдохнула, мечтая прикопать одного идиота, забывшего закрыть курятник.

— Так это… — Лёня опасливо на меня покосился, но продолжил более бодро, — давайте зажарим? Яичница по-царски будет, а то одни хлопья жрать надоело…

Он резко умолкает под моим сатанеющим взглядом.

Галина Зинаидовна, вероломно сбежав, не только добавила мне седых волос, но и бросила на наше попечение двадцать пять яиц!

Лучшая несушка области, бляха муха!

— Лёнь, ты дебил? — Лика сердито поджимает губы.

— Анжелика Васильевна, вы же знаете, что я только коклюшем и ветрянкой в детстве болел, — басит Лёня обиженно.

Закатываю глаза.

Нет, он идиот, который жрет кошачий корм вместо хлопьев. А мы третьи сутки в крысу молчим и не говорим ему об этом.

Все не без греха. Но Лёня прям вчера отличился.

Не знаю, откуда его посетила мысль выпустить кур, но она явно показалась ему гениальной — этот горе-спасатель решил выгулять куриное стадо на крытом дворе.

Стадо прекрасно паслось и даже без пикетов и митингов согласилось вернуться обратно в место отсидки.

Вот только одна чернопопая рецидивистка удачно успела слинять.

Задумчиво кручу в руках куриного подкидыша.

— Никакой царской яичницы. А вдруг этой кладке не один день… Хмм… гугл пишет, что там вполне уже могут быть птенчики. Сейчас проверим, — Лика отрывается от экрана смартфона и включает фонарик. — Вот, смотрите!

Мы все дружно склоняемся ниже.

Через подсвеченную скорлупу проступает силуэт эмбриончика.

— И что нам теперь делать? — заводит шарманку Леонид, а я сердито выдыхаю:

— Высиживать!

— Как? — Леня аккуратно крутит в руке-лопате яйцо.

Как, как. Каком кверху!

— Кто накосячил, то и будет высиживать, — вношу предложение.

— Я не специально! — И Лёня, этот здоровый лоб, прячет руки за спину и краснеет.

Ну прямо детский сад какой-то!

— И что, обречешь двадцать пять сирот на верную смерть? — стреляю глазами на кладку.

— Ну… пусть кто-нибудь другой!

А Лёне не откажешь в соображалке, вот только у нас не такой большой выбор.

— На меня даже не смотри! — Лика прикрывает свой личный инкубатор ладонью.

— Я вообще-то куриц имел в виду, — совсем смущается Леня.

Здравое зерно в этом есть.

И мы гуськом отправляемся в курятник.

Куры при нашем появлении и активной агитации к высиживанию чужих детей заполошно хлопают крыльями и всячески пытаются уйти от ответственности.

Пасует даже петух.

Такое ощущение, что авторитет у Галины был как у воротилы из 90-х —