Фейридейл - Вероника Ланцет

– Кто это был? – шепчу себе под нос, даже не замечая, куда иду. Я никогда в жизни не встречала человека, который бы так сильно повлиял на меня – вызвал желание убежать и в то же время приблизиться.

Однако я доверяю своим инстинктам. И плохого предчувствия достаточно, чтобы заставить меня держаться на расстоянии – если, конечно, увижу его снова.

Но почему мне так грустно от мысли, что я никогда больше его не увижу?

Резко встряхнувшись, я начинаю подниматься по неосвещенной лестнице. Должно быть, все слуги прислуживают на вечере и забыли зажечь свечи на ней. Я медленно иду вверх, держась одной рукой за стену и нащупывая ступени в темноте.

Не успеваю я достигнуть вершины лестницы, как вдруг оказываюсь распластанной на полу, а чья-то рука тянет меня за лодыжку.

– Отпусти! – Я пинаю его свободной ногой и поворачиваюсь на спину, чтобы занять более устойчивое положение.

– Гребаная шалава! – Слова, полные злости, застают меня врасплох. – Мне обещали невесту-девственницу, а не шалаву, раздвигающую перед всеми ноги, – выплевывает он и, притянув меня ближе к себе, отвешивает пощечину, от которой моя голова дергается вбок. – Думаешь, я не видел, как ты подглядывала за мной снаружи? Что, хотела потрахаться? Так я это быстро устрою.

Несмотря на темноту, я понимаю, что это лорд Клиффорд, и страх наполняет меня до краев.

Продолжаю отбиваться, нанося удары и пинаясь изо всех сил, чтобы освободиться из его хватки. Когда у меня ничего не получается, я пытаюсь позвать на помощь, но успеваю лишь вскрикнуть, как его вонючая ладонь закрывает мне рот.

Одной рукой Клиффорд прижимает меня к полу, а другой шарит по моему телу, отыскивая подол платья и пытаясь задрать его.

Неведомая прежде паника охватывает меня, слезы застилают глаза. Как бы я ни старалась, ничего не помогает.

Совсем ничего.

И если так пойдет…

Нет.

Он не может прикоснуться ко мне. Не может…

Помоги.

Одно едва произнесенное слово, одна слезинка, стекающая по щеке.

И вот лорд Клиффорд, который сражался с моим платьем, внезапно замирает на мне и густая, вязкая жидкость покрывает мое лицо и грудь.

Секундой позже вспыхивает свет, освещая весь коридор.

Я быстро моргаю, не в силах пошевелиться, когда вижу перед собой мерзкое выражение лица лорда Клиффорда, которое застыло навсегда. У него на шее зияющая рана, из которой продолжает хлестать кровь.

В этот момент я осознаю, что меня тоже покрывает… кровь.

А лорд Клиффорд мертв.

Задыхаясь, я поднимаю взгляд и – потрясенная, но почему-то не удивленная – замечаю своего незнакомца. В правой руке он держит маленькую свечу, с левой капает кровь лорда Клиффорда, но оружия нигде не видно.

Как он…

Я смотрю на него и, кажется, не могу обрести дара речи. Может, я слишком громко кричала, хотя никто не слышал. Или, может быть… может быть, он услышал.

– Сможешь идти тихо? – спрашивает он суровым тоном.

Не знаю как, но я нахожу в себе силы кивнуть. Возможно, еще не оправилась от шока.

Или все это ночной кошмар и я вот-вот проснусь.

– Идем. – Он стаскивает с меня мертвое тело, отбрасывая его в сторону, и протягивает мне руку без перчатки. – Быстрее! – рявкает он, а потом нетерпеливо отрывает меня от пола и прижимает к своей груди. Не говоря ни слова, ловко ведет нас по лестнице для прислуги, пока не достигает моей комнаты. Я не представляю, как он угадал, какая из дверей моя. Но не спрашиваю об этом. Сейчас я не в состоянии логически мыслить, поэтому решаю подумать об этом позже.

Закрыв за нами дверь, мой незнакомец кладет меня на кровать и запирает обе двери.

Я едва осознаю, что происходит. Внезапно чувствую прикосновение влажной ткани к щеке, когда он начинает осторожно стирать кровь.

– С тобой все в порядке? – спрашивает он – мужчина с белоснежными волосами и голубыми-преголубыми глазами.

Я моргаю, борясь со слезами. Боже милостивый, меня чуть не изнасиловали.

И если бы не мужчина передо мной, меня бы точно изнасиловали.

– Спасибо, – шепчу я охрипшим от криков голосом.

Не знаю, как он догадался, и, честно говоря, мне все равно.

Я просто рада, что он пришел – что спас меня.

– Спасибо, – повторяю я и накрываю его руку своей, останавливая движения.

В его глазах отражается тревога, столько беспокойства за незнакомую девушку! Но если он смотрит на меня так, словно моя боль – его боль, то, может, я ему вовсе не чужая. Может…

– Ты никогда не должна благодарить меня, моя Лиззи. – Он слегка качает головой. – Я должен был прийти раньше. Я бы пришел раньше, но…

– Ты появился как раз вовремя, – перебиваю его. – Ты спас меня, а это главное, – говорю я и начинаю рыдать, не в состоянии больше притворяться сильной.

– Тише, – шепчет он и заключает меня в объятия, медленно покачиваясь вместе со мной. – Я всегда буду спасать тебя, моя Лиззи, – выдыхает мне в волосы и прижимает к своей груди так сильно, что я едва могу дышать.

Но я не протестую.

Напротив, наслаждаюсь его близостью, его теплом, которое оказывает на меня чудесное воздействие, даруя чувство комфорта и защищенности, а такого я никогда прежде не испытывала.

Если раньше я опасалась его, то сейчас хочу лишь растаять в его объятиях, слиться с ним кожей, чтобы больше не расставаться, всегда оставаться в безопасности рядом с ним.

Когда я немного успокаиваюсь, незнакомец снова начинает смывать кровь с моего тела, а потом приказывает избавиться от одежды.

– Нужно уничтожить все улики, – говорит он и снимает жилет.

Заметив мое колебание, устанавливает ширму, чтобы дать мне немного уединения.

Я повинуюсь; быстро сбрасываю испачканную одежду и натягиваю ночную рубашку. Когда передаю ему вещи, он складывает их в самодельный мешок.

– Ты хотя бы скажешь мне свое имя? – спрашиваю я, внезапно испугавшись, что больше его не увижу.

Он криво улыбается мне.

– Мы обязательно увидимся, – говорит он, уже не в первый раз читая мои мысли.

Я медленно киваю, не в силах отвести от него взгляда.

Почему я считала его опасным? Глядя на него сейчас, я хочу лишь взять его за руку и никогда не отпускать.

В мгновение ока он оказывается передо мной.

– Всему свое время, – шепчет он, поглаживая мою щеку костяшками пальцев. – Скоро, моя милая Лиззи. Скоро ты станешь целиком и полностью моей.

Я облизываю губы, теряясь в бездне его глаз. На кончике языка снова вертится