Сосед с прицепом - Анна Мишина

— Согласен. Эвакуатор слишком заметен, — поддерживает Шибанов.

— Дятлов с записями? — спрашиваю. Наглядная доказательная база сейчас ключевое.

— Еще в пути.

— Ждем, — откладываю карандаш. — Пока строим версии. Мотив?

— Хорошенькая Надежда Сергеевна… — задумчиво тянет Шибанов, пробегая глазами заявление. — Иногородняя. Может, сама инсценировала?

— Без мотива инсценировка маловероятна, — отсекаю ходовое, но беспочвенное предположение. — Работаем с фактами. Есть состав преступления — есть производство. Остальное — пока домыслы.

— Так, фамилия у нее интересная, — не унимается Шибанов.

— У тебя интереснее, — поддевает Фомичев.

— Фокусируйтесь на деле, — холодно напоминаю. — Исключаем случайный угон. Для рядовой иномарки в чужом районе это нехарактерно. Слишком много рисков при мизерной выгоде. Следовательно, версия номер один — целенаправленные действия.

— Но зачем? Машина-то самая обычная, — вступает Фомичев.

— Именно поэтому. Цель — не машина. Цель — причинить ущерб владельцу. Отрабатываем окружение. В первую очередь — супруга. Казанцев Леонид Эдуардович. Со слов заявительницы, отношения конфликтные, идет бракоразводный процесс.

— То есть версия: муж организовал угон, чтобы насолить жене? — Фомичев скептически хмыкает. — Звучит как мелкая пакость, а не уголовное дело.

— В практике встречалось, — парирую. — Действия, направленные на дестабилизацию, запугивание, причинение морального и материального вреда в рамках семейного конфликта. Классическая модель давления.

— А может, она сама всё придумала, чтобы ему проблем навлечь? — ехидничает Шибанов.

— Обе версии имеют право на проверку. Первоочередная задача: глубокая проверка Казанцева Л.Э. — связи, финансовое положение, алиби, поведенческий паттерн. Действуйте.

Кивнув, оперативники выходят. Версия сыра, но каркас уже есть. Осталось найти доказательства.

В этот момент звонит телефон.

— Да, Егор, — отвечаю. — Иду, — подхватываю со стола документы и иду к Думскому.

От бумаг отрывает звонок телефона. Беру мобильник.

Твою ж мать… Ругаюсь снова.

— Да, — отвечаю сразу же, видя имя воспитательницы. — Еду уже, пара минут, — вру.

А сам подрываюсь с места, хватаю куртку и тороплюсь покинуть кабинет.

Снова опоздал. Да-да-да… Хреновый я отец.

— Роман Евгеньевич, — Оксана Федоровна стоит с Мишкой на улице.

Сын, завидев меня, несется навстречу.

— Простите, — больше и не знаю, что сказать.

— Решайте этот вопрос, — звучит строго, и, попрощавшись с Мишкой, она уходит, оставив нас с сыном.

— Опять опоздал, — хмурит брови сын. — Работал?

— Ага, — вздыхаю. — Работал. Поехали домой?

— Ура! — хлопает варежками.

Пока едем, кручу в голове варианты выхода из ситуации. Кручу-верчу — и нет у меня решения.

Въезжаем во двор, проезжая место, где стояла машина Нади, и тут в голове щелкает. А не спросить ли ее… Может, она могла бы…

Черт! А это был бы выход!

Надя

Домой, после кафе, возвращаюсь окрыленная. У меня появилась работа. И я довольна как слон. Это первый в своем роде такой масштабный для меня заказ. И да, подобное я еще не выполняла, но никогда не поздно начинать. И, по-моему, для меня самое время окунуться в работу, чтобы хоть немного отвлечь мысли от мужа, вернее, бывшего мужа, развода и прочего.

На часах почти шесть, да, я немного засиделась. После того как Света одобрила эскиз, мы долго еще болтали и пили вкусный кофе с пирожными. Она с поваром и кондитером пока тестируют меню. И мы сняли пробу с первых наивкуснейших кексов. Уверена, у кафе такого формата будет успех.

Проходя мимо места, где еще недавно стояла моя машина, замедляю шаг. Становится грустно. Да, водитель я еще тот. Но машина — моя палочка-выручалочка. И ее отсутствие расстраивает. Потому что… Ну куда я тут без нее?

Никуда…

— А чего ты так долго? — с таким вопросом встречает меня сын с порога.

Стоит, облокотился плечом о стену, сложил руки на груди.

Смотрю на него. Ну вылитый отец. И интонации те же.

— По работе, — отвечаю, раздеваясь.

— И какой же?

— А что за допрос? — спрашиваю его, удивляясь такому пристальному вниманию к моей персоне.

— Так, — отвечает уклончиво, — любопытно просто.

— У тебя, Марк Леонидович, ничего просто не бывает, — прохожу на кухню, включаю чайник.

Молчит.

— Отец звонил? — спрашиваю.

— Нет, — прищуривается.

— А мне кажется, ты говоришь неправду, — вздыхаю, глядя на него.

— С чего ты взяла? — хмурит брови.

— Чувствую, — а ведь и правда. Мне кажется, что сын мне что-то не договаривает, и от этого обидно.

— Да ладно выдумывать… — закатывает глаза и уходит к себе в комнату, закрыв за собой дверь.

Вздыхаю.

Ну а что я хотела? Он сын своего отца. И сейчас я, сломавшая сыну привычную жизнь, перетащив с собой сюда, буду виновата во всех смертных и не очень, грехах.

Завариваю себе чай, заглядываю в холодильник и прикидываю, что готовить на ужин. А потом принимаюсь за домашние дела.

Через пару часов ужин готов, зову Марка. И только сажусь за стол, как в дверь раздается звонок.

— Это кто там? — выглядывает из своей комнаты Марк.

Сердце у меня подпрыгивает. И не понимаю, чего всполошилась? Мысли разные проносятся. А может, это быть Лёня? И сама же отвергаю эту мысль. Не знает же он, где мы. Если, конечно, Марк не рассказал.

— Сейчас узнаем, — иду открывать.

И каково мое удивление увидеть за дверью Стрельцова и… и маленького мальчика, держащего Романа за руку. Мальчишке лет пять, не больше.

— Ой, — смотрю то на мальчика, то на Романа. — Здравствуйте, — улыбаюсь.

— Извини, что потревожили.

— Что-то решилось с машиной? — спрашиваю, оторвав взгляд от мальчишки.

— Нет, пока всё в работе, — отвечает. — Я по личному вопросу.

— А, ну тогда проходите, чего в дверях стоять? — приглашаю войти.

Отступаю.

Мужчина с ребенком заходят. Роман закрывает за собой дверь.

— Да, я просто спросить. Вернее, сделать предложение…

— Какое еще предложение? — из-за угла выглядывает сын.

— Для начала поздоровался бы, — делаю ему замечание.

— Здрасти, — реагирует нехотя Марк. — Вы что, уже жениться собрались?

Я тут же краснею от этого выпада собственного ребенка.

Роман откашливается.

— Глупости не говори, — отвечаю сыну.

— Вы не забывайте, мама замужем, — выдает Марк и уходит, оставив нас в недоумении.

Наши взгляды с Романом встречаются.

— Извини, — что я еще могу сказать?

— Это мой сын, Миша, — начинает он, кивнув. — У меня проблемы с тем, чтобы его вовремя забирать из сада. Хотел спросить, не могла бы ты помочь мне… — говорит, явно пытаясь подобрать слова. — У нас соседка была, по соседству с тобой, — показывает на смежную стену, — но уехала. Баба Маша помогала нам, — объясняется.

— А во сколько нужно? — спрашиваю.

— До восьми. Я сегодня снова заработался и опоздал. А Жене не отдают его. Был нехороший случай, и перестали детей отдавать братьям-сестрам, кто несовершеннолетний.

— А мама ваша против не будет? — спрашиваю я, ничего не заподозрив.

— А