В голове только шоколад - Катёна Спарк

– Ага, – согласилась я. – Мы должны сделать это традицией. Пока тут живем, нужно исследовать Минск.

– Давай! Каждые выходные – новое место.

Я улыбнулась в темноте и закрыла глаза.

В голове крутились картинки прошедшего дня: библиотека, проспект, Немига, набережная, песня под гитару. И мы с Аней – смеющиеся, болтающие, счастливые. И ещё – Аня, которая ходила гулять с Андреем и ничего мне не сказала. Кажется, в этой общаге будет не просто весело. Кажется, здесь будет дом.

ГЛАВА 10 (Аня)

Ваня Дмитриенко - Прятки

Пятница, последняя пара закончилась, и мы, взяв чемоданы, отправились на вокзал. Ехать домой на выходные – идея, которая появилась ещё в начале недели, и вот она наконец воплотилась в реальность. Перрон встретил нас запахом мазута и вечерней прохладой. Поезд уже стоял у платформы, его вагоны тянулись вдаль, освещённые жёлтыми огнями. Мы нашли свой восьмой вагон и зашли внутрь. В купе было тесно, но уютно. Я села у окна, Мила – напротив, Андрей забросил рюкзаки наверх и пристроился рядом со мной, а Илья, усмехнувшись, занял место рядом с Милой.

– Неплохо, – сказал он, оглядываясь.

– Ага, и тут тепло, – добавил Андрей.

Я посмотрела на него и улыбнулась. Каждый раз, когда он оказывался рядом, сердце начинало биться быстрее. Он заметил мой взгляд и чуть сжал мою руку под столом. Я покраснела и отвернулась к окну, за которым медленно поплыли огни города.

Поезд тронулся, сначала ехал плавно, потом всё быстрее набирая скорость, и вот уже за стеклом замелькали пригородные дома, деревья, темнеющее небо. В вагоне было шумно – люди разговаривали, кто-то играл в карты, из динамиков доносилась музыка из радио.

– Ну что, – Мила достала из рюкзака колоду карт. – Сыграем в Уно?

– О, давай! – обрадовался Андрей. – Я обожаю эту игру.

– Ты просто любишь говорить «Уно» и чувствовать себя победителем, – усмехнулся Илья.

Мы расселись поудобнее, Мила раздала карты, и началось. Игра оказалась шумной: Андрей постоянно кричал «Уно!» раньше времени, Мила хитро подкладывала ему «дикие» карты, а Илья молчал и выигрывал партию за партией.

– Ты же жульничаешь! – возмутился Андрей после третьего проигрыша.

– Я просто внимателен, – ответил Илья, пожимая плечами.

– А я тоже внимательна, – сказала Мила и подложила ему карту «возьми четыре». Илья замер, посмотрел на неё, потом на карту.

– Это война, – произнёс он.

– Это месть, – парировала она.

Я засмеялась, глядя на их перепалку. Андрей тоже улыбнулся, а потом шепнул мне на ухо:

– Они как кошка с собакой.

Мы посмеялись.

После еще трех партий как-то надоело. Я два раза выиграла – Андрей так радовался, будто это он победил. Потом Мила убрала карты и предложила:

– Давайте во что-нибудь другое, в «Правду или действие» например?

– А давай, – согласился Андрей. – Только без слишком откровенных вопросов.

– Договорились, – кивнул Илья.

Я почувствовала, как внутри зашевелилось волнение. В этой компании «Правда или действие» могло зайти далеко, но отказываться было глупо.

– Начинаем с тебя, – Мила показала на Андрея.

– Действие, – сразу сказал он. – И не надейся пытать меня своими вопросиками.

– Спой песню, – усмехнулась я.

– Какую?

– Любую.

Андрей закашлялся, потом затянул что-то из репертуара Вани Дмитриенко. Голос у него был ужасный, но мы смеялись и хлопали. Он смотрел на меня, как будто посвящая каждую строку песни. Я почувствовала как приятное тепло разливается внутри и немного переходит на лицо. В конце Илья даже сделал вид, что аплодирует стоя.

– Ладно, ладно, – сказала я. – Теперь моя очередь. Мила, правда или действие?

– Действие, – она вздёрнула подбородок.

– Расскажи какую-нибудь смешную историю из детства.

Мила задумалась, потом начала:

– Ладно, – она усмехнулась. – Мы с Андреем как-то застряли в лифте, нам было наверное по лет семь. Он начал орать так, что, наверное, на первом этаже слышали, а я вообще решила, что мы умрём, так и не дожив до совершеннолетия.

– И что ты сделала? – спросила я, немного испугавшись.

– Нажала все кнопки подряд. Лифт дёрнулся, мы очень испугались, потом из динамика раздался еле слышный голос женщины, которая сказала, что в ближайшее время лифт починят. Прошло 5 минут, а потом он поехал вниз. Двери открылись на первом этаже, а там – наша соседка, бабушка Клава, с сумками. Она посмотрела на нас и говорит: «Дети, вы чего такие красные?» Мы вылетели оттуда как ошпаренные. Андрей ещё споткнулся о порог и упал, так ему хотелось поскорее убраться.

Андрей засмеялся.

– А я помню эту бабушку Клаву. Она потом всем во дворе рассказывала, как два «лифтёра-экстремала» едва не разнесли подъезд.

– Мы не разнесли, – возразила Мила. – Просто... немного перепугали систему.

– Система до сих пор тебя боится, – усмехнулся Илья.

– Зато теперь я знаю, что в экстренной ситуации нажимать все кнопки – не сработает.

Мы рассмеялись.

– Аня, твоя очередь, – Илья посмотрел на меня. – Правда или действие?

– Правда, – я решила не рисковать.

– А какое твоё самое неловкое воспоминание?

Я задумалась, в голову пришёл случай из школы, и я покраснела.

– Однажды я выступала на сцене и споткнулась, упала прямо перед микрофоном. Все смеялись, а я хотела провалиться сквозь землю.

– Бедная, – Андрей погладил меня по плечу. – Я бы тебя поймал, если бы был рядом.

– Ты бы тоже упал, – сказал Илья.

– Но зато как красиво и вместе.

Мы продолжали. Шёл круг за кругом. Андрею досталось показать «лицо, которое он сделал бы, если никто не видит» – он скорчил такую рожу, что Мила поперхнулась чаем. Миле – притвориться цыганкой и попросить в соседнем купе позолотить ручку, Илье – встать на стол и рассказать какое-нибудь стихотворение. Потом настала очередь Андрея, он посмотрел на Илью, прищурился.

– Илья, правда или действие?

– Действие, – ответил он, скрестив руки на груди.

– Тогда поставь на экран блокировки своего телефона пятидесятую с конца фотку из галереи, которая была сделана на камеру.

Я замерла, Мила тоже замолчала в предвкушении, Андрей смотрел на Илью с вызовом. Он выдержал паузу, потом медленно достал телефон.

– Ты уверен? – спросил он.