Правила притворства - Зоя Берг

мухоловку до размеров небольшого кустарника. Папа рассказывает Максу про книгу, которую привез - увлеченно, с цитатами. Макс слушает по-настоящему, задает вопросы - правильные, папа оживляется. Я наблюдаю и думаю: вот это неожиданно.

В какой-то момент мама берет меня за руку - тихо, пока папа и Макс спорят про что-то у Моэма.

- Соня.

- Что, мама.

- Он смотрит на тебя.

- Мам.

- Нет, я серьезно. Когда ты говоришь - он смотрит. Вот так. - Она показывает глазами.

- Мы женимся завтра. Логично, что он смотрит.

- Не логично. Логично - это когда человек стал привычкой и его не замечают, - она сжимает мою руку. - Он замечает.

Я смотрю на Макса. Он в этот момент смеется - над чем-то, что сказал папа. По-настоящему, как умеет теперь.

- Мама, - говорю я тихо.

- Что.

- Я знаю.

Она кивает. Отпускает руку.

- Варенье надо не забыть открыть к чаю, - говорит она нормальным голосом. - У меня смородиновое. Ты любишь.

На следующий день мы все едем. Родители, подарки. Макс заказал им машину. Все влезли отлично. Ну и мы с Максом. И платье.

Бабушкин дом пахнет едой и цветами. В саду - навес, длинный стол, белые скатерти. Октябрьское солнце - не летнее, но настоящее, живое. Гости приезжают постепенно. Дядя Слава с тетей Ритой - тихо. Дима и Лена - громко, с детьми, которые сразу бегут к черепахам и начинают им что-то объяснять.

Потом - одновременно, как Макс и думал - его родители. Хорошо хоть на разных машинах.

Отец Петр - высокий, похожий на Макса, только мягче, с Оксаной - молодой, немного растерянной. Мать Ирина - элегантная, немного виноватая, с Геннадием - спокойным мужчиной в очках.

Они встречаются у входа в дом. Смотрят друг на друга.

- Привет, Ира, - говорит Петр.

- Привет, Петь, - говорит Ирина.

Двадцать лет. Две новые жизни. Все нормально.

Я выдыхаю - рано.

Потому что Оксана и Ирина смотрят друг на друга, и я вижу: они незнакомы. Совсем. Они знают друг о друге - это да - но вот так, вживую, в двух метрах - первый раз.

Я подхожу.

- Оксана, - говорю я, - я так рада, что вы приехали. Максим рассказывал про вас - вы занимаетесь дизайном интерьеров, да? У нас тут как раз терраса, Нина Аркадьевна давно думает ее переделать. - Поворачиваюсь. - Ирина Сергеевна, Геннадий, познакомьтесь - это Оксана, она потрясающий специалист. А вы, - я беру Геннадия за локоть, - инженер, правильно? И Петр Анатольевич инженер, удивительное совпадение, правда?

Три секунды. Потом все четверо начинают разговаривать. Я отхожу. Макс стоит сзади. Я не слышала, как подошел.

- Ты это сделала специально, - шепчет.

- Я просто познакомила людей.

- Соня.

- Что.

- Ты только что разрулила двадцать лет неловкости за тридцать секунд.

Я смотрю на четырех человек, которые уже что-то обсуждают.

- Терраса реально нуждается в переделке, - говорю я.

Он смотрит на меня. Потом берет мою руку. Просто - берет. Не для бабушки, не для фото. Просто держит.

Расписываемся в половину двенадцатого. Нотариус - семейный, двадцать лет с Зацепиными - приезжает с документами. Серьезный, в костюме, с папкой. Смотрит на нас поверх очков.

- Готовы?

- Да, - говорю я.

- Да, - говорит Макс.

Подписываем. Бабушка стоит рядом. Смотрит на наши подписи. Улыбается.

За столом - шумно, вкусно, хорошо.

Дядя Слава говорит тост - длинный, путаный, про любовь и про черепах. Он уже немного принял «для успокоения». Папа говорит тост - короткий, точный, про то что главное в жизни это найти человека, с которым молчать так же хорошо, как говорить. Мама не говорит тост - она просто смотрит на меня и кивает, и я понимаю все.

Потом встает бабушка. Стол замолкает. Она стоит прямо - всегда прямо, это у ее позвоночника такой характер. Берет бокал.

- Я хочу рассказать про своего мужа, - говорит она.

Все замирают. Дядя Слава перестает жевать.

- Мы познакомились в экспедиции. Я изучала черепах, он изучал рыб. Мы поспорили про миграционные маршруты и два часа не могли остановиться. Я тогда подумала: какой невыносимый человек, - она смотрит куда-то вперед - не на нас, куда-то дальше, может быть на него, ну там где он сейчас, - через три месяца я поняла, что не могу без него думать. Еще через три - сказала ему об этом. Он удивился. Он не знал.

Я тихонечно вздыхаю..

- Правильные пары, - говорит бабушка, - могут не быть правильными с самого начала. Но они ими становятся. Постепенно. Через споры и черепах, через пироги и плющ, через «страшно» и «но попробуем», - она смотрит на Макса. - Я хотела для тебя правильную девушку. Это была ошибка, - переводит взгляд на меня. - Хорошо, что ты нашел настоящую, живую.

Она поднимает бокал.

- За настоящее, - говорит она.

- За настоящее, - повторяют все.

Глава 20. Черепахи подождут

Вечером в саду музыка, разговоры, дети играют, дядя Слава танцует с тетей Ритой. Оксана и Ирина сидят рядом и смотрят на что-то в телефоне Оксаны - проекты, наверное. Петр и Геннадий курят у забора и явно нашли общий язык. Папа обнаружил бабушкину библиотеку и теперь счастлив.

Мама подходит ко мне.

- Пирог кончился, - говорит она.

- Какой?

- Оба. Твой и мой.

- Это хорошо.

- Это очень хорошо. - Она обнимает меня - просто, по-мамински. - Ты счастлива?

Я смотрю на стол. На людей. На бабушку, которая разговаривает с Леной. На папу в библиотеке. На Макса - он стоит с дядей Славой, слушает какую-то историю, и я вижу его профиль - расслабленный, живой.

- Да, - говорю я.

- Хорошо, - говорит мама. - Тогда я спокойна.

Вечером, когда гости расходятся, мы с Максом сидим в саду. Навес, остатки свечей, пустые бокалы. Сад тихий - октябрьский, с запахом земли и последних цветов. Где-то в доме еще слышны голоса - бабушка прощается с дядей Славой.

Я сижу, он рядом. Его рука у меня на плече.

- Макс.

- Что.

- Твоя мама и Оксана обменялись номерами.

- Я видел.

- Это хорошо или странно?

- Хорошо, - говорит он. - Давно должно было быть.