Жестокий Муж. Вернуть (Не) Любимую Жену - Анна Гур

Дверь распахивает Маргарита Юрьевна, нянечка сторонится, пропуская дедушку.

— Рада вам!

Здоровается, улыбается, и дед кивает, идет вперед, я снимаю пиджак, разуваюсь и иду мыть руки. Такие привычные действия, но внутри все равно тянет холодом, меня окутывает предчувствие, липкое, настойчивое.

Выхожу из ванны и иду в сторону детской, замираю у приоткрытой двери, Демьян Борисович улыбается, глядя на мирно спящую малышку, осторожно накрывает внучку одеялом, затем обращает взгляд на меня:

— Нам нужно поговорить.

Я киваю, дедушка подходит и закрывает за собой дверь.

— Угостишь старого чем-нибудь крепким?

— Конечно, хотя я не люблю запах алкоголя…

Ухмыляется, ничего не отвечает, выходим в гостиную, и дед идет к шкафу, достает бутылку, которую сам же и привозил, наливает себе немного, молча делает глоток.

— Ты должна понять, Агния, — говорит спокойно, — в этой игре мы не имеем права на эмоции. Только на расчет.

— Я не умею так… — шепчу в ответ.

— Научишься. У тебя нет другого выхода.

Дедушка ободрительно улыбается, подходит ближе, кладет ладонь мне на плечо:

— Запомни, внученька, одну фразу, которую я усвоил еще много лет назад. Только я понял это через боль и страдание…

— Что за фраза, дедушка?!

На мгновение сжимает губы, а затем отвечает чуть тише:

— Не пори горячку, Агния. Помни, что холодная голова спасает жизни…

Молчу. Присматриваюсь к деду, ощущение такое, что Демьян Борисович выстраивает шахматную партию, и каждая фигура уже на своем месте.

Непростой у меня дед… непростой…

— Ты ведь… готов к войне, да? — поднимаю глаза, присматриваюсь к мужчине, которого узнаю с новой стороны.

— Я готов ко всему, что потребуется, чтобы защитить семью, — отвечает он коротко, — но, надеюсь, до реальной войны не дойдет…

— Потому что против Ветрова сложно выстоять?

Мои слова звучат спокойно, но… в душе у меня полный раздрай…

Я вижу, что дедушка напряжен, но Демьяна Борисович умеет держать себя в руках.

— Спасибо тебе, дедушка… за все… — проговариваю хрипло, ощущая, как сжимается горло, потому что… ощущение, что ты не одна, что тебя не бросили, не оставили на произвол судьбы, не знаю… даже словами сложно описать, что именно ощущаю к этому седовласому мужчине в летах, который оказался рядом, когда я была одна…

— Ты — моя кровь, Агния… я очень сожалею, что не был с тобой раньше… но… не все в моих силах, и… жизнь у меня была сложная… я не хочу рассказывать тебе все просто потому, что закрыл эту страницу и не желаю возвращаться к ней, просто знай… что твоя бабушка — лучшее, что случилось со мной, а в новорожденной дочке я души не чаял, а потом…

Замолкает. В глазах деда вспыхивает чувство, очень сильно напоминающее муку…

Я молчу, не решаюсь и слова вставить… татуировки на пальцах дедушки… они кое о чем мне говорят, как и обращение Ветрова к деду, но… я не хочу бередить эти раны… понимаю, что не имею права…

— Жизнь — странная штука, внученька. Иногда тот, от которого не ждешь, руку протягивает, а тот, кто близок, ударяет ножом в спину…

Прикусываю губу. Слишком остро ощущаю удар, который получила от самых близких, все же… отец меня предал, на убой отдал, как мясо и… здесь вопрос даже не к Ветрову, а к тому, кто подложил собственную дочь под олигарха!

И вот, глядя на дедушку, я четко понимаю, что Демьяна Борисович никогда бы так не поступил, скорее бы глотку перегрыз врагу, чем поступился бы своими принципами.

— Дедушка. Не рассказывай, если не хочешь. Мне ничего не важно. Ты есть в моей жизни, и это главное! У каждого своя судьба, а я… не судья, чтобы выносить тебе приговор, или же чего-то требовать. Ты… спас меня, благодаря тебе я успокоилась и начала жить, мы с дочкой очень тебя любим, а все остальное не имеет ни малейшего значения… — проговариваю хрипло, слезы все-таки скатываются по моим щекам.

Дедушка смотрит на меня задумчиво, затем ободряюще улыбается, я понимаю, что момент его откровения исчерпан, потому что у Демьяна Борисовича появляется вновь привычный лукавый блеск в глазах:

— Приютишь старика в своем доме на ночевку?

Подмигивает, и я улыбаюсь, киваю.

— Конечно! Твоя комната всегда готова для тебя!

— Вот и хорошо…

Вновь кивает, затем сжимает мое плечо по-мужски крепко, по-отечески ласково.

— Ты только иди и поспи. Утро вечера мудрее, чему быть, того не миновать…

— Ты говоришь пословицами, дедушка, — улыбаюсь светло, и дед кивает.

— В них собрана вся жизненная мудрость. Так что, Агния, отбрось лишние мысли. Они не принесут успокоения, только расшатают психику и заставят действовать сгоряча, а с таким, как Игорь, нужен холодный разум, иначе раздавит без сожалений.

— Я понимаю, дедушка, но… боюсь… контракт… он сказал, что если в браке родится ребенок, то… он… заберет…

— Тц-ц-ц, — выговаривает дедушка грозно, и я осекаюсь, смотрю на Демьяна Борисовича во все глаза.

— Вот сейчас ты начала загоняться. Решим по мере поступления вопросов. Успокойся.

Киваю. Улыбаюсь дедушке. В эти секунды душевного смятения он становится якорем, который удерживает мой кораблик в бушующей штормовой стихии…

— Иди, внучка, отдыхай… если Иришка проснется, мы с няней разберемся, а ты… просто отключись. Тебе нужно поспать.

Такие простые слова, но… в них так много смысла, так много любви. Ведь любовь — это не про три коротенькие слово, которые мы говорим не задумываясь. Любовь… это вот такие вот моменты, когда ты ощущаешь заботу, теплоту, когда кто-то вот так говорит: иди и поспи, а я займусь внучкой…

Я бы хотела слышать эту фразу от мужа, я бы хотела, чтобы у меня была семья, я бы действительно этого хотела… я мечтала об этом, но… жизнь распорядилась иначе…

— Хорошо, дедушка…

Не выдерживаю, поднимаюсь на цыпочки и чмокаю Демьяна Борисовича в щеку, дедушка усмехается и кивком отправляет меня, сам же следует к бару и наливает себе из бутылки выпить.

Иду к двери, как в спину летит голос деда:

— Агния.

Разворачиваюсь, смотрю вопросительно на мужчину, который делает медленный глоток из хрустального бокала:

— Да, дедушка?

— Завтра у тебя обычный день. Ты не закроешься в четырех стенах, не будешь прятаться. Ничто не должно повлиять на твой привычный распорядок дня, это понятно?!

Глава 16

— Понятно, все понятно… — отвечаю тихо.

— Вот и славно, — дедушка чуть склоняет голову, и этот легкий жест ставит точку в разговоре.

Разворачиваюсь и ухожу,