Мята и пентакли - Мелани Карсак

дворце. И вдвойне добра, распорядившись, чтобы горничная принесла мне подходящий пеньюар. Большую часть ночи я ворочалась с боку на бок, пытаясь думать о чем угодно, кроме того несостоявшегося поцелуя. Всё едва не случилось в пылу момента. Под лунным светом и мягким снегом само время, казалось, было пропитано магией, требующей поцелуя. Но момент был мимолетным. Конечно, Эдвин не вкладывал ничего серьезного в тот взгляд, слова и прикосновение.

Ведь так?

Так ведь?

Ох, разрази меня гром.

Должно быть, прошел уже час после полуночи, когда мне окончательно надоело бороться с бессонницей. Накинув красный бархатный халат и скользнув в мягкие туфли, я с распущенными длинными черными волосами, в которых белели седые пряди, направилась обратно в библиотеку. По пути меня перехватили человек шесть слуг, но мне удалось убедить их позволить мне идти своей дорогой. Мне нужно было подготовиться к завтрашнему дню, а в постели, вздыхая о неудавшемся поцелуе, дел не сделаешь.

К моему удивлению, Эдвин уже был в библиотеке. Перед ним лежала раскрытая поэма, и он что-то зарисовывал и записывал в свой журнал. На столе перед ним громоздилось еще несколько книг.

— О, — пробормотала я, замерев в дверном проеме и выставив перед собой чадящую лампу.

Эдвин поднялся.

— Клемени, — тихо сказал он, пересекая комнату мне навстречу. — Мне тоже не спалось. Ваша лампа коптит, — добавил он, забирая её из моих рук и убавляя пламя. — Идемте. Я кое-что вам покажу. Заходил принц Альберт, мы выпили по бокалу бренди, и он рассказал мне о легендах о Крампусе в его родной стране. Там этот зверь хорошо известен, и дети всегда ведут себя достаточно прилично, чтобы не навлекать на себя его гнев. Смотрите здесь.

Эдвин пододвинул ко мне пару книг и сел. Я опустилась на стул рядом с ним. Книги были на немецком, которого я не знала, но гравюры говорили сами за себя. Страницы пестрели изображениями Крампуса, который порол непослушных детей или заталкивал их в свою корзину.

— Как в Германии защищаются от него?

— Поощряют хорошее поведение, в основном. По правде говоря, в материальном мире зверя там не видели уже много лет.

— Значит, их метод работает. В Лондоне же чаша весов между добродетелью и пороком перевесила. Это и открыло портал.

Эдвин кивнул.

— Я верю, что мы сможем заманить зверя в ловушку. Мы должны выманить его, используя принцессу в качестве приманки. Мы начертим пентакль, описанный в поэме, прямо под ковром перед камином. Это скует его на месте.

— А омела?

— Мы используем стальные цепи, чтобы связать его, и гирлянду из омелы, чтобы закрепить чары.

— Тогда нам стоит начать плести гирлянду.

— Не нужно. Ее Величество уже распорядилась об этом.

— Это… удивительно.

— Ее Величество весьма сведуща в друидических преданиях.

— Откуда?

— Когда мы были детьми, у нас был наставник, состоявший в «Простаках». Мы получили весьма специфическое образование.

— Вы… вы учились вместе с Ее Величеством?

— Я был товарищем по играм в её детстве. Мой отец был баронетом, атташе её матери.

— О, — только и смогла выдавить я.

Чудесно. Эдвин был не только моим начальником в агентстве, но и моим «превосходительством» по жизни. Он был не просто ведущим агентом Эдвином Хантером — он был сэром Эдвином Хантером. О чем я только думала? Я была никем, пустотой. Единственный титул, который у меня был — Красная Шапочка. Черт, я даже не знала, кто мои родители. Не было ни единого шанса, что он действительно заинтересуется мной. Это невозможно.

— Завтра мы подготовим комнату принцессы. Вы правы, её переезд не поможет. Но принц Альберт распорядился выставить за дверью целый отряд стражи. Грубая сила, если всё остальное не сработает, станет нашей последней линией обороны. Виктория останется в комнате с нами.

— Это мудро? Она ведь, в конце концов, наша королева, — сказала я, пытаясь отвлечься от эмоциональной лавины, готовой накрыть меня с головой.

— Елена — её дочь. Какой бы несносной она ни была, матери любят своих детей. И часто случается, что чем хуже ведет себя ребенок, тем сильнее родитель втайне любит его за это.

Мне этого не понять.

— Вы… вы думаете, зверь знает, что мы разгадали его следующую цель? — спросила я, заставляя голос звучать ровно.

— Не знаю. Он знает, что мы нашли его логово, и после прошлой ночи будет настороже.

Я кивнула. Между нами повисла тишина. Невысказанные слова давили на плечи так тяжело, что я неловко заерзала на стуле.

— Клемени, — мягко произнес Эдвин.

Я встала.

— Думаю, план у нас есть. Мне пора отдохнуть.

Эдвин тоже поднялся.

— Вы уверены? Впрочем, конечно. Доброй ночи.

Взяв лампу, я вышла из библиотеки. У самой двери я помедлила и оглянулась на Эдвина: он смотрел мне вслед с таким тоскливым выражением лица, что я едва не бросилась обратно к нему через всю комнату.

Почти.

— Доброй ночи, Эдвин.

Он улыбнулся и кивнул.

— Доброй ночи.

— Доброй ночи.

— Доброй ночи.

Боже правый, были ли когда-нибудь в мире два более неловких человека? Ухмыляясь, я повернулась и ушла. Возможно, только возможно…

Глава 19: Не совсем молоко и печенье

Весь следующий день мы провели в приготовлениях. Ковер в комнате принцессы убрали, и мы трудились над начертанием пентакля на полу, укрепляя его защитой от фейри. Фейри были созданиями ускользающими. Хотя они и не входили в мой обычный круг обязанностей, я знала, что есть те, кто следит за их перемещениями. Полноценную свиту не видели в Лондоне со времен Морозной ярмарки 1814 года. Но тогда явились благие фейри, Золотая Свита. Я понятия не имела, когда в последний раз видели темное создание из их мира. Возможно, сэр Гавейн был последним, кто схватился с боггартом. Но Гавейн победил. Удастся ли нам то же самое? Многое зависело от принцессы, которая, казалось, ни капли не была расположена помогать.

— Вы только посмотрите на этот пол! Мама! Мама! Посмотри, что они делают с моим полом, — принцесса Елена топнула ножкой.

— Они делают это, чтобы защитить тебя, дорогая, — успокаивала ребенка Ее Величество.

— Глупости. Они портят мне Рождество, а ты им позволяешь! Как я буду играть со своими новыми куклами в таком беспорядке? Как я буду примерять новые платья, если они торчат у меня в комнате? Если они своим оккультизмом распугают Санта-Клауса, я прикажу их обоих повесить!

— Елена! Оккультизм? Полно тебе. А теперь бери, за чем пришла, и идем. Нас ждут гости.

— Тебе придется купить мне новый ковер. Изнанка этого будет безнадежно испорчена, — заявила принцесса, схватив со своего туалетного столика красный бант,