Дамир на мою голову или Вишенка на торте - Светлана Ивановна Серебрякова

— Это божественно.

— Рад, что тебе нравится, — я старалась игнорировать пристальный взгляд. Если ему не по душе, с каким аппетитом я ела, то, это его проблемы. Вот только почему, если мне нравилась еда, я должна это скрывать и ковырять вилкой в тарелке? — Так значит, ты работаешь в детском саду?

Это что? Лёгкая светская беседа или стремление узнать меня получше? Я пожала плечами:

— Да, музыкальным руководителем. Знаешь, утренники, праздники, развлечения. Но я не массовик-затейник, нет. Я учу детей любить и понимать хорошую музыку, мечтать, думать. И просто отпускать себя и снимать стресс, танцуя под ритмичные биты, пусть они и положены на незатейливый мотивчик с приставучим текстом. И мне не просто нравится моя работа, я люблю её.

— Это здорово. Стало быть, ты владеешь инструментом? Играешь на пианино?

— Ну, — я тянула гласную, смакуя то, как он сказал, что я владею инструментом. — Да. Читаю с листа.

— Очень круто, моя тётя умеет это. Ты поёшь?

— Совсем немного. Стать профессиональным исполнителем в мои планы никогда не входило, — я продолжала наслаждаться отличным мясом, но этот взгляд зелёно-карих глаз и довольная усмешка не давали покоя. — Что ещё? — я отложила столовые приборы. — Если ты, если тебя смущает, я смущаю… я, пожалуй, пойду.

И я была готова поступить именно так, уже сползла со стула, но Дамир остановил.

— Нет, ничего такого. Наоборот, мне нравится смотреть как ты ешь. У нас в семье принято наслаждаться едой. Просто, — он помедлил, — не могу не спросить, джигит это я, тут и гадать не надо. А вишенка? Ты?

Вишенка? Я сглотнула и потянулась за водой, но, не глядя, опрокинула в себя остатки коньяка одним махом. Кашляя и давясь слезами, пыталась сообразить, когда сболтнула лишнего. То, как быстро Дамир оказался возле меня, протягивая стакан воды и помогая восстановить дыхание, уже не удивляло. Но он ждал ответ, и мне не оставалось ничего иного, как сказать ему правду.

— Вишенка, нет, это не я. Это твоя машина. Я, она такая красивая и… Я прохожу мимо неё каждое утро. Но что ты её хозяин не знала до недавнего времени, вот. А откуда ты?..

— Ты болтаешь во сне, ты знала это? — мужские ладони обхватили моё лицо. Большой палец оглаживал нижнюю губу. — Возможно, на тебя так подействовали обезболивающие. Ты говорила о маленькой вишенке, и о том, что несносный джигит один владеет ею. А я хочу владеть тобой.

Его губы коснулись моих. Легко и невесомо, скорее даже целомудренно, первые пять секунд. И я хотела наслаждаться этим, приоткрыла рот, но тут его язык ворвался внутрь, заявляя свои права и захватывая. Он дразнил, пробовал, сводил с ума. Одна рука Дамира переместилась к моей шее, другая так крепко обхватила задницу, толкая ближе и позволяя ощутить, как твердый член прижался к бедру. Голова кружилась, и не только от выпитого залпом коньяка. Больше от понимания, что это я делала с ним. Я. Никто другой. Точнее, никакая другая. И от осознания этого мои внутренности превращались в желе и таяли под горящим взглядом и не менее горячим натиском.

— Идём.

Прерывая поцелуй, Дамир взял меня за руку и повёл в спальню. Не знаю, изменилось ли что-то в этой комнате с тех пор, как я была тут. Разве что кровать была застелена. И подушки не были прислонены к изголовью. Рассматривание интерьера, увы, не избавило меня от ощущения непонятной неловкости и растерянности. Не то чтобы я не знала, что будет дальше. Просто… ну вот как себя вести? Лечь на кровать самой или?.. Почему так всегда? Не важно, первый ли это раз с новым парнем или нет?

Но Дамир отвлек меня, улыбаясь, он потянулся к поясу халата и развязывая его наклонился, оставляя поцелуй на щеке. От этого простого действия у меня закружилась голова. Чувствовать его дыхание на лице, его тело рядом с собой, наслаждаться всеми запахами сразу доставляло удовольствие. И неловкость пропала.

Сейчас всё было по-другому. Всё чувствовалось совсем иначе. Нежные касания, внимательный взгляд, как будто Дамир не просто изучал, исследовал моё тело, стараясь запомнить реакцию на каждое прикосновение. Его мягкие теплые губы, властные пальцы, сводили с ума. Заставляли кипеть кровь, сбивали дыхание и томным протяжным стоном вырывались из груди.

Я была наполнена этим мужчиной, чувствовала его глубоко внутри, закрывая глаза и забывая сделать вдох. Сейчас не было спешки, не было дикого необузданного желания утолить голод. Было наслаждение простыми движениями; безупречным трением внутрь и наружу; серьёзным взглядом, в котором я тонула; словами, на незнакомом мне языке, что заставляли улыбаться и чувствовать себя желанной даже несмотря на то, что я не понимала ни одного из них.

Удовольствие медленно скручивалось в тугую пружину, усиливало чувствительность, пока на первый план не вышла одна единственная мысль, что мне просто необходимо кончить. Но как бы сильнее и быстрее не закручивалась эта спираль, полностью сжаться, а потом выстрелить у неё не получалось. Не хватало лишь пары миллиметров, но ведь они на самом деле не так уж и важны. Важно вот это чувство единения. И потом, оргазм, он же… я не должна испытывать его каждый раз?

Вдруг, совершенно внезапно и неожиданно, Дамир ударил ладонью по моей заднице. Довольно сильно, потому что вспышка боли пронзила меня: от места шлепка, вверх и вниз, до кончиков волос на голове и ноготков на пальчиках ног. И ещё раз. И ещё. Я закричала, не в силах справиться со всеми нахлынувшими разом эмоциями. Внутри всё сжалось, пружина выстрелила, унося меня в темноту и вынуждая упасть на грудь Дамира.

— Вот так, моя хорошая, — он кончал со стоном, глубоко внутри меня. — Моя маленькая циIцI. Стрекоза…

Было плевать, что мы оба потные. Что лёгкие горели от нехватки воздуха. Важны были крепкие объятия и нежные, почти невесомые поцелуи. Мы перевернулись, точнее, Дамир перевернул нас. Теперь я практически лежала на нём, но поменять позицию не было ни сил, ни желания. Но хватило меня ненадолго.

— Жарко, — я потерлась кончиком носа о мужскую грудь, пытаясь отодвинуться и лечь головой на подушку.

Но усмешка Дамира запуталась в волосах. А руки сильнее сжались вокруг моего