Иномирная акушерка ее величества - Юлия Зимина

Прекрасно понимая, что сильная тряска в экипаже крайне опасна для ранних сроков (тем более когда беременность уже фактически подтвердилась моей интуицией и календарем), я приняла решение намекнуть императору, чтобы он забрал Аэлину с собой. Передала свою настойчивую «медицинскую» просьбу через Ксандра. Тот выслушал меня, молчаливо, но очень внимательно и кивнул. И, судя по тому, что Олден действительно забрал Аэлину с собой, бережно усаживая на мягкие подушки, его действия можно было расценить как безоговорочное согласие на нашу с ним недавнюю сделку.

К слову, командир стражи с его пронзительными карими глазами тоже не стал кочевряжиться и строить из себя неприступную скалу. Да, я прекрасно видела, что он мне еще не доверяет на все сто процентов, и прекрасно его понимала: кому легко поверить в переселение душ? Но я также видела и другое — моя абсолютная откровенность в подозрениях причастности вдовствующей императрицы к этим страшным, кровавым делам стала решающим шагом навстречу к Ксандру. Он услышал от меня именно то, что хотел услышать. И, как я думала, то, что и сам давно подозревал, но не смел произнести вслух.

Обратный путь я проделала в отдельном экипаже — в том самом, в котором мы с Аэлиной изначально отправились в храм. Сидеть вместе с императором мне было не положено по статусу, да я, признаться, и не хотела. Пусть супруги побудут еще несколько дней наедине, наслаждаясь друг другом в дороге.

Едва мы въехали в столицу и миновали тяжелые кованые ворота дворца, как вокруг тут же засуетились стражи и многочисленные слуги. Дворцовый муравейник загудел.

Олден лично сопроводил Аэлину до ее женского дворца.

Наш кортеж плавно подъехал к изящному арочному проходу, за которым раскинулся красивый, ухоженный цветущий сад. Как только мы остановились, император первым вышел из экипажа и лично, с невероятной нежностью подал руку своей супруге, помогая ей спуститься по ступенькам.

— Ваше величество, император! Ваше величество, императрица! Приветствуем с благополучным возвращением! — тут же, словно по команде, низко склонились в реверансе выбежавшие навстречу служанки двора Аэлины.

Я, выбравшись из своей кареты, прошлась по ним цепким взглядом, словно коршун, выискивающий добычу. Такие с виду тихие, смиренные, глазки в пол опустили… но я не доверяла здесь ни единой живой душе!

Император, так и не отпуская руки Аэлины, повел ее по белой дорожке к крыльцу.

— Подготовьте купель для императрицы, — на ходу бросил он служанкам.

— Уже готова, ваше величество! — тут же угодливо пролепетала одна из девиц, семеня следом. — Вдовствующая императрица, как только узнала, что вы прибыли, тут же заботливо распорядилась об этом!

Мне сразу не понравились сказанные слова, как и сама чересчур болтливая служанка. Там, где упоминается «заботливая» императрица-мать, уже за версту несет смертельной опасностью!

Я настороженно посмотрела на Ксандра, который мерным шагом шел прямо рядом со мной. Он, словно почувствовав мой тревожный взгляд, чуть скосил на меня глаза. 

— Ты отдыхай, — Олден довел Аэлину до крыльца и мягко коснулся ее щеки. — Я разберусь с накопившимися делами и приду к тебе вечером.

Императрица счастливо улыбнулась ему. Она кивнула и, приподняв подол своего дорожного платья, начала подниматься по невысоким ступеням.

Я неслышной тенью последовала за ней. Две служанки тут же увязались следом: одна из них юркнула прямиком в комнату гигиены проверять воду, а вторая осталась стоять подле Аэлины.

Едва мы переступили порог покоев, я заметила, как императрица слегка ссутулилась. Было невооруженным глазом видно, как ей тяжело здесь находиться. С этим роскошным местом у нее связано столько боли, крови и слез, что сами стены давили на психику. Но она, как покорная жена, не посмеет об этом сказать Олдену, чтобы не расстраивать его.

Она не посмеет, а вот Лизавета Никоновна — вполне! Беременной женщине жизненно необходим абсолютный покой, радость и исключительно положительные эмоции! А когда вокруг, куда ни глянь, всё напоминает о боли потери… Нет уж! Здесь Аэлине лучше не находиться! Следует как можно скорее донести эту мысль до императора.

Из купальни вынырнула первая служанка.

— Купель готова, ваше величество, — пропела она и тут же направилась к императрице, услужливо протягивая к ней руки, чтобы помочь снять дорожное платье.

Но я ее опередила. Стремительно подошла к Аэлине, жестким плечом оттесняя навязчивую служку в сторону.

— Вы свободны! — ледяным тоном скомандовала девицам, глядя на них в упор. — Я сама позабочусь о ее величестве!

Служанки растерянно замерли. Они возмущенно переглянулись и посмотрели на Аэлину. Та лишь коротко кивнула, и только после этого служанки покинули покои.

— Ваше величество, — тихо сказала я, осторожно расстегивая множество крючков на спине платья императрицы, — вы мне доверяете?

— Ну что за глупый вопрос? — Аэлина обернулась и тепло улыбнулась. — Конечно!

— Тогда… очень вас прошу, пообещайте одну вещь. Не подпускайте к себе никого из других служанок. Только меня. И с этого дня не принимайте никакие отвары, кто бы их ни принес! И еще… еду вам теперь буду готовить исключительно я.

Улыбка сошла с лица Аэлины.

— Всё же ты думаешь, что…

— Именно это я и думаю, — жестко кивнула я, глядя в ее глаза. — Моё сердце подсказывает, совсем скоро мы с вами узнаем, что вы в положении, ваше величество.

— Правда? — послышался взволнованный, срывающийся шепот. Аэлина прижала ладони к губам, ее глаза мгновенно наполнились слезами.

— Сущая правда, — искренне и уверенно ответила я. И чтобы хоть как-то объяснить свои познания, добавила: — Пока мы были в храме, старшие настоятельницы много мне всего рассказали о женских тайнах.

Тут я, конечно, бесстыдно обманывала свою пациентку, но нужно же было хоть как-то логично объяснить, откуда в голове у простой двадцатипятилетней служанки такая информация.

— Так вот, вам сейчас много чего нельзя, — тихо произнесла я, заканчивая с крючками и помогая тяжелому платью соскользнуть на пол.

Императрица осталась в одном тонком хлопковом исподнем. 

Мы вместе направились в купальню.

Но стоило мне только приоткрыть тяжелую дубовую дверь в комнату, как нас тут же окутали густые, удушливые клубы пара и резкий, бьющий по обонянию запах каких-то  трав.

«Вот же гадины! — яростно зарычала я мысленно. — Не успела девочка вернуться, как ее тут же снова травят! Черта с два вы угадали!»

— Выйдите, скорее! — попросила я, осторожно оттесняя императрицу в спальню и не позволяя ей дышать этой подготовленной