Единственная смертная для вампира - Айрин Валери

class="p1">Я знала ответ. Он был внутри меня, горячий и пугающий. Причина моей смелости — он. Себастьян фон Карш. Этот наглый, самоуверенный, невыносимый вампир. Он заставил меня увидеть себя по-новому. Рядом с ним мне было не страшно, наоборот я хотела познать эту жизнь.

— Сама не знаю, — произнесла я вслух, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. И демонстративно отвернулась к окну, делая вид, что разглядываю проплывающие мимо деревья. Но я чувствовала его взгляд на себе. Он не верил мне. И это было страшно.

Я заметила, что с того времени, как мы вышли от Вильяма, Себастьян был сам не свой. Он скрывал это, но я видела. В том, как он сжимал челюсти, как его пальцы барабанили по колену, как его взгляд становился отсутствующим. Он был другим. Напряжённым. Словно внутри него шла борьба, которую он не хотел мне показывать.

— Ты уже понял, кто это? — спросила я, разрывая тишину. Мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, и я сама удивилась своей настойчивости.

Себастьян поднял на меня глаза.

— Нет, — ответил он, и его голос был глухим, почти безжизненным. — А вот старый болотник понял…

Я не ожидала, что он ответит сразу. Думала, он начнёт уходить от вопроса, скажет что-то вроде «О чём ты?». И уж точно я не ожидала, что дед знает, кто хочет уничтожить Себастьяна.

— Мой дед тебе об этом сказал? — переспросила я, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна страха.

Себастьян улыбнулся. Это была его базовая, привычная улыбка — та, которую я уже научилась называть бытовой. Простая улыбка, чтобы показать своё расположение. Но я видела, что она не касается его глаз.

— Скорее намекнул, — ответил он. — В игре в шахматы. Знаешь, мне кажется, что он мне поэтому поддался.

Я фыркнула, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение.

— Дед никогда не поддаётся, поверь мне, — сказала я твёрдо. — Я знаю его. Даже в мелочах.

— Скорее я поверю, что он никогда не проигрывает, — сказал Себастьян, и в его голосе послышалась странная смесь уважения и тревоги. — Но в этот раз… я думаю, он использовал фигуры, чтобы указать на врага. Он расставлял их так, что каждая говорила о ком-то. И когда я спросил его прямо, он только улыбнулся и сказал: «Ты и сам скоро всё поймёшь».

Я нахмурилась. Это было так похоже на деда — говорить загадками, не давая прямых ответов. Но если он намекнул Себастьяну на врага, значит, он не знает, точно ли так, но точно знает, что лучше насторожиться и присмотреться.

— Кто это? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты понял?

Себастьян посмотрел на меня. Его лицо стало серьёзным, и я увидела в его глазах что-то тёмное, что он пытался скрыть. Он медленно покачал головой.

— Не скажу, — ответил он тихо, но твёрдо.

Я фыркнула и демонстративно отвернулась к окну, делая вид, что он меня совершенно не интересует. Я не хотела показывать, как сильно он меня волнует. Как сильно его слова задевают что-то внутри меня.

Мы ехали по горной дороге, и за окном кареты открывался чудесный вид. Мы поднимались на пригорок, и внизу, в долине, расстилался фьорд — зеркальная гладь воды, отражающая серое небо и далёкие горы. Вдали виднелся старый замок, окутанный туманной дымкой, а сквозь рваные облака пробивались золотые лучи солнца, освещая вершины скал. Контраст был поразительным: у нас всё ещё шёл мелкий, слабый дождь. Капли стучали по крыше кареты, создавая убаюкивающий ритм, и я почувствовала, как меня начинает клонить в сон. Тяжесть в веках становилась всё сильнее, мысли начинали путаться, и я поняла, что больше не могу бороться со своим постоянным недосыпом.

Я задремала. Не знаю, сколько времени прошло — минуты или часы, — но сквозь дремоту я почувствовала чьё-то твёрдое, надёжное плечо. Моя голова лежала на нём, и это было тепло. Приятно. Безопасно. Я слышала ровное дыхание, чувствовала лёгкий запах — древесный, пряный, с металлическим оттенком. Это был он. Себастьян.

Сквозь сон я услышала его голос. Мягкий, тихий, почти шёпот. Он, наверное, думал, что я сплю. Думал, что я его не слышу.

— Если бы я мог выбирать… — сказал он, и в его голосе была такая уязвимость, которой я никогда не слышала раньше. — Я бы всё равно выбрал тебя. Даже зная, что ты меня ненавидишь. Даже зная, что ты никогда не будешь счастлива рядом со мной.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

Я чувствовала, как его пальцы касаются моего плеча, поправляя накидку. Затем он касается головы и гладит.

Но карету вдруг сильно качнуло, и я услышала голос кучера:

— Приехали!

Я открыла глаза. Свет ударил в лицо, и я зажмурилась, пытаясь сообразить, где я. Карета уже стояла, и я поняла, что Себастьян держит меня на руках. Он нёс меня в поместье, осторожно переступая через лужи. Я чувствовала тепло его тела, слышала ровный стук его сердца под своей щекой. Оказывается, я уснула прямо в карете — моя голова лежала на его плече, и он, похоже, так и просидел всю дорогу, не двигаясь, чтобы меня не разбудить.

— Ты… — начала я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Не благодари, — ответил он, и в его голосе снова появилась та привычная насмешливая нотка, которую я так хорошо знала. — Просто не хотел, чтобы ты замёрзла.

— Я тебе не говорила, чтобы ты меня согревал, — проворчала я, чувствуя, как внутри поднимается волна смущения и благодарности, которые я пыталась скрыть за ворчанием.

— Ты и не говорила, — сказал он, и я увидела его улыбку. Тёплую, почти нежную. — Я сам решил.

Внутри меня боролись два чувства: желание прижаться к нему и желание вырваться.

Я почувствовала, как он перешагивает порог поместья, как тёплый воздух окутывает нас. Его руки были надёжными, сильными. Он поставил меня.

Я развернулась и пошла в свою комнату. За моей спиной было тихо. Но я знала — он смотрит на меня.

Глава 13. Фото женщины

Перед тем как Лилия и Себастьян должны были вернуться в графство Карш, Август протянул девушке конверт.

— Лилия, дед велел открыть его, как только прибудешь в графство Карш, — сказал Август, и в его голосе послышалась та самая деловая нотка, которая появлялась у него каждый раз, когда речь заходила о делах семейных.

Она послушно кивнула головой, принимая конверт. Он был легкий, слегка утяжеляла печать, на которой красовался фамильный герб. Лилия сунула его в карман плаща, даже не пытаясь угадать содержимое.

Девушка обратила внимание