Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн

class="p1">— Могу показать историю проекта.

— Скажут, что фонд заплатил заранее.

— Тогда что делать?

— Ничего.

Я повернулась к нему.

— Для тебя легко.

— Почему?

— Потому что тебя всю жизнь обсуждают.

— И поэтому мне легко?

— Ты привык.

Тимур сел на соседний стул.

Не слишком близко.

Оставил между нами расстояние, будто помнил правило даже сейчас.

— Я привык, что люди считают деньги отца моими, — сказал он. — Привык, что любую победу объясняют фамилией. Но это не значит, что мне всё равно.

— Ты не показываешь.

— Зачем?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю.

Он посмотрел на экран.

Там был комментарий:

Она специально выбрала проект, который финансируют Орловы. Хотела подобраться к сыну.

— Когда ты подала заявку на грант? — спросил Тимур.

— В июне.

— До поступления?

— Да.

— Ты знала меня?

— Нет.

— Значит, обвинение легко опровергается.

— Люди не проверят дату.

— Добавь в выпуск.

— Это будет выглядеть как оправдание.

— Ты всё время боишься выглядеть слабой.

Я резко повернулась.

— Я не боюсь.

— Боишься.

— Не решай за меня.

— Ты сказала, что не хочешь оправдываться, хотя информация может тебя защитить.

— Потому что оправдываются виноватые.

— Нет. Оправдываются обвинённые.

Я молчала.

Тимур продолжил:

— Ты думаешь, если покажешь, что тебе больно или страшно, они победят.

— А ты специалист?

— Нет.

— Тогда не анализируй.

— Хорошо.

Он замолчал.

Не демонстративно.

Просто перестал говорить.

Я смотрела на экран.

Через минуту мне стало невыносимо тихо.

— Я действительно боюсь потерять грант, — сказала я.

Тимур не повернулся сразу.

— Знаю.

— Откуда?

— Видел тебя после звонка.

— Это не значит…

— Ты открыла банковское приложение.

Я посмотрела на него.

— Ты следил за экраном?

— Нет. Увидел цвет и сумму.

— Какую?

— Около десяти тысяч.

Мне захотелось провалиться под пол.

— Ты не имел права смотреть.

— Я не смотрел специально.

— Но запомнил.

— Да.

— Зачем?

— Не знаю.

Он снова был честен там, где мог соврать.

Это пугало.

— Для тебя десять тысяч ничего не значат, — сказала я.

— Значат.

— Сколько ты вчера потратил на ужин?

— Не знаю.

— Вот.

— Это не значит, что я не понимаю сумму.

— Не понимаешь.

— Тогда объясни.

Я рассмеялась.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала, как живут люди без миллионов?

— Хочу понять, почему грант так важен.

— Потому что без него мне придётся работать больше.

— Сколько сейчас?

— Четыре смены.

— В неделю?

— Да.

— И учёба.

— Представь себе.

— Ты ещё работаешь в лаборатории.

— За это и получаю грант.

— Сколько часов спишь?

— Не твоё дело.

— Я видел в библиотеке.

— Один раз.

— И сегодня ты выглядишь…

— Не заканчивай.

Он кивнул.

Я не собиралась рассказывать больше.

Но слова уже начали выходить.

Возможно, потому что он не перебивал.

— Мама одна, — сказала я. — Отец ушёл давно. У неё зарплата меньше моего гранта и стипендии вместе. Я поступила на бюджет, но это не делает жизнь бесплатной. Общежитие, еда, транспорт, техника. Мне нужен проект, чтобы не просить у неё.

Тимур смотрел на меня спокойно.

Не с жалостью.

Это было важно.

— Она просит у тебя? — спросил он.

— Никогда.

— Но ты отправляешь.

— Иногда.

— Сейчас?

— Труба потекла.

Он чуть нахмурился.

— Сколько нужно?

Я сразу встала.

— Всё.

— Что?

— Разговор закончен.

— Я не предлагал деньги.

— Ты спросил сумму.

— Потому что хотел понять.

— Вот и понимай без цифр.

— Алиса, я не собирался…

— Именно собирался. Может, не прямо сейчас. Но через минуту ты бы сказал, что можешь помочь, что для тебя это мелочь и я ничего не буду должна.

— Возможно.

— Поэтому мы заканчиваем.

Тимур тоже поднялся.

— Хорошо.

— И забудь про баланс карты.

— Не смогу.

— Что?

— Ты хочешь, чтобы я соврал?

— Хочу, чтобы ты не использовал это.

— Не буду.

— Даже если ставка…

Он резко перебил:

— Я не буду использовать деньги против тебя.

Впервые за весь разговор голос стал жёстким.

— Никогда, — добавил Тимур. — Ни грант, ни твою мать, ни то, что увидел на экране.

Я смотрела на него.

— Почему должна верить?

— Не должна.

— Тогда что?

— Просто запомни, что я сказал.

Дверь открылась.

Женя вернулась с тремя стаканами кофе.

Она остановилась, увидев нас стоящими друг напротив друга.

— Я опять не вовремя?

— Вовремя, — сказала я.

Тимур взял куртку.

— Я ухожу.

— У нас ещё монтаж, — сказала Женя.

— Съёмку отменили.

— Подготовку нет.

Он посмотрел на меня.

Я могла сказать, что помощь не нужна.

Вместо этого произнесла:

— Оставайся.

Тимур не улыбнулся.

Просто снял куртку и вернулся к столу.

Мы работали до позднего вечера.

Без споров о ставке.

Без попыток выяснить, кто кого ненавидит.

Просматривали записи, отмечали временные коды, собирали данные по комментариям. Тимур связался с тренером и получил согласие на интервью. Женя нашла сервис для визуализации роста ставок. Я писала текст.

Иногда наши руки оказывались рядом на столе.

Он ни разу меня не коснулся.

Даже случайно.

Около десяти Женя ушла в аппаратную выгружать материалы.

Мы с Тимуром остались в студии.

Я читала вступление вслух:

— «Цифровая травля редко начинается с прямой угрозы. Чаще она выглядит как шутка, комментарий или безобидный интерес…»

— «Безобидный» лишнее, — сказал Тимур.

— Почему?

— Если интерес нарушает границу, он уже не безобидный.

Я посмотрела на него.

— Это ты сейчас придумал?

— После прошлого выпуска.

— Быстро учишься.

— Хороший преподаватель.

— Я не преподаватель.

— Тогда раздражитель.

— Подходит больше.

Он откинулся на стуле.

— Алиса.

— Что?

— Почему медиакоммуникации?

Я продолжала смотреть в текст.

— Люблю рассказывать истории.

— Ты пишешь?

— Иногда.

— Что?

— Неважно.

— Публиковала?

— Нет.

— Почему?

— Ты слишком много спрашиваешь.

— У нас перемирие.

— Оно не делает нас друзьями.

— Друзей я спрашиваю меньше.

Я подняла взгляд.

— Почему?

— Обычно и так знаю ответы.

— Очень самоуверенно.

— Возможно.

— А ты почему хоккей?

— Отец привёл.

— И ты остался из-за него?

— Вопреки.

— Он хотел, чтобы ты бросил?

— Хотел, чтобы это оставалось увлечением.

— Почему?

— Спорт плохо вписывался в планы семьи.

— Какие планы?

— Бизнес, образование за границей, работа в компании.

— А ты решил стать профессиональным игроком?

— Решил попробовать.

— Он финансирует команду, хотя против?

— Финансирует университет. Команда приносит рекламу.

— И тебе не противно пользоваться его деньгами?

Тимур подумал.

— Иногда.

— Но пользуешься.

— Да.

— Почему?

— Потому что отказ не сделает деньги чистыми. Только уберёт меня со льда.

Я запомнила фразу.

Не для статьи.

Для себя.

В этот момент погас свет.

Не полностью.

Студия провалилась в темноту, но мониторы продолжали гореть от резервного питания. Красные индикаторы на стойках мигнули.

— Что случилось? — спросила я.

— Автоматика, — ответил Тимур.

Из аппаратной выглянула Женя.

— Я ничего не трогала.

Через несколько секунд свет вернулся.

На основном мониторе появилось системное уведомление:

АВТОМАТИЧЕСКОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЗАПИСИ.

— Какой записи? — спросила я.

Женя подошла к компьютеру.

— Камера была выключена.

Она открыла папку временных файлов.

Там лежал новый видеофайл.