Кудряшка не твоя. Второй шанс (не)возможен - Анна Лапина

Думаю, делаю успехи! Небольшие. Мелкими шагами, но для себя я настоящий герой.

— А что нужно было сделать, чтобы ровнее? — с готовностью уточняю у мужчины, который, в отличие от меня, моим успехам не так сильно рад.

— Выкрутить руль и сдать чуть назад, — отвечает, вздохнув. — Давай сделаем с тобой сейчас ещё один круг, потом светофор и опять парковку? — предлагает он, взглянув на часы.

— Да! — быстро соглашаюсь, потому что от небольших, но успехов у меня такая энергия в груди горит, что хочется практиковаться и практиковаться. Андрей будет мной доволен.

— Пару минут только, Олеся, — отзывается мужчина, указав на небольшое здание. — Схожу за телефоном. Жена на восьмом месяце. С утра чувствовала себя неважно и… в общем, две минуты! Я быстро!

— Да-да, конечно! — отзываюсь, понимающе кивая ему. — Я пока сяду.

— Ничего не нажимайте! — предупреждает он.

— Хорошо-хорошо! Ничего не буду нажимать!

Залезаю в машину, закрываю дверь и пристёгиваю ремень. Прохожусь взглядом по салону, мысленно напоминая себе, что и где. Повторяю вслух все названия. Пытаюсь максимально выжать из этого урока. И не сразу замечаю, как в машину садятся.

— Едем? — полная готовности ехать, интересуюсь у инструктора и снимаю ручник.

Зажимаю педаль и… и в нос ударяет аромат духов.

Духов — не моего инструктора.

Оборачиваюсь в сторону пассажира и встречаюсь взглядом с Максом, который без спроса залез в чужую машину.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, покрепче сжав руль, чтобы не трястись от нервов.

Я понимала, что рано или поздно эта встреча произойдёт, но не сегодня же! Не на следующий день после того, как моя свекровь с ним поговорила.

— Иначе тебя не поймать! — бросает он, пожав плечами.

— Мой инструктор… Он… — судорожно пытаюсь придумать причину для того, чтобы Максим вышел из машины. Чтобы оставил меня.

— Он отдыхает, — произносит он, ухмыльнувшись. — Я оплатил ему кофе. Несколько подряд. Пообещал позаниматься с тобой сам. Он с радостью отдал мне это право.

— Выйди из машины, Максим!

— Как? На ходу? — хмыкает он, указывая на картинку за окном.

Чёрт! А как так вышло, что мы поехали? Я же вроде ничего не нажимала…

— Сейчас я остановлюсь! — восклицаю, нервно пытаясь вспомнить, какая педаль — тормоз.

Мне ещё рано за руль!

Рано!

Надо успокоиться! Надо успокоиться!

— Максим… Иля… она…

— Я не хочу слушать твою ложь! — перебивает он, не дав мне договорить то, что я хотела. Признаться ему. — Мне нужна лишь правда! И моя дочь!

— Максим, Кудряшка — дочь Андрея, — делаю вторую попытку донести то, что хочу сказать.

Что для нашей дочери Андрей всегда будет её папой. И единственное, о чём я его прошу, — не ломать ей психику. Я готова дать ему общаться с ней, но с условием, что всё в моей семье останется как есть.

— Его?

— Да, она называет его папой! Она любит его…

— По срокам Иля — моя дочь, — тянет Максим гневно и рассерженно. — Я буду настаивать на тесте ДНК! И если она моя дочь, то… тогда я заберу свою дочь! Я не оставлю свою дочь в руках этого ненормального и той, кто доверяет моего ребёнка этому человеку!

— У Кудряшки есть отец! И мой муж нормальный! Он любит Илю! — рычу на него, увеличивая скорость.

— Моя дочь не останется с левым мужиком!

Гневно разворачиваюсь в его сторону, и это становится ошибкой, потому что я не справляюсь с управлением — наша машина вылетает с дороги и с грохотом врезается в забор.

Несерьёзная авария, но… если бы в ту секунду я знала, чем всё обернётся…

Глава 8

С трудом разлепляю глаза. В висках — пульсирующая, острая боль, пронзающая всё тело. В голову словно бы гвозди забили. Шея не двигается. Даже маленькое движение отдаётся жгучей волной, заставляющей скулить и стискивать зубы.

— Тихо-тихо! — просит чей-то знакомый голос, но отдалённый. Словно бы принадлежащий человеку, стоящему вдалеке.

Чьи-то тёплые, нежные руки касаются моего лба. Маленькие. Женские.

Девушка убирает прядь волос с моего лба.

— Где я? — хриплю, с трудом фокусируя взгляд на белом потолке.

Пытаюсь повернуть голову, чтобы взглянуть на девушку, стоящую рядом, но стоит лишь на пару градусов повернуть — и с губ срывается болезненный всхлип. Тело словно бы парализовало.

В голове всплывают последние воспоминания: вождение, инструктор уходит, Максим, ссора, авария. Я ударяюсь головой о панель, а Максим… Боже! Он был не пристёгнут! Он полетел… Божечки…

— Олеся, лежи! — голос девушки становится чётче, пробивается сквозь пелену ужаса и боли.

— Эстель? — узнаю девушку. Вглядываюсь в её обеспокоенное лицо, которое теперь нависает надо мной. — Это ты?

— Я! Я! — подтверждает она. — Ты в порядке?

— Голова болит, — выдавливаю, чувствуя, как слова царапают пересохшее горло.

В глазах периодически темнеет, словно в моей голове перебои с электростанцией.

— У тебя лёгкое сотрясение и что-то там в шее, — торопливо объясняет она, описывая то, что случилось со мной. — Ремень тебя спас… Правда, синяк у тебя на плече мощный от него.

— Синяк? — повторяю. Но я жива — и уже хорошо. И волнует меня сейчас совершенно другое.

— Ага… — кивает она.

— Максим… — имя бывшего срывается с моих губ почти шёпотом. Несмотря на злость по отношению к нему, я безумно волнуюсь. — …Он?

Эстель замолкает. Её пальцы на моём лбу замирают. В глазах — что-то неуловимое: смесь жалости и… вины? Она медленно опускает взгляд, и этого молчания хватает, чтобы внутри всё оборвалось.

— Он хорошенько в стекло въехал. Разбил его, — голос Эстель дрожит и я понимаю, что за ее слова кроется что-то больше, чем просто “въехал”.

— Но он же в порядке? — повторяю, тяжело сглотнув. — Жив?

Только бы он был жив!

Только бы…

— Мама с ним. Только одному разрешили зайти, — отвечает она, найдя мою руку и сжав. — Я к тебе пришла, чтобы не была одна, пока Андрей едет.

— Эстель, он же будет жить?.. — мой голос звучит тонко. Почти еле слышно.

Страшно.

Страшно так, что хочется заснуть и не просыпаться.

— Да, — девушка отводит взгляд, продолжая что-то скрывать. — Но… тебя домой отпустят, а его, скорее всего, нет.

— Все настолько плохо? — спрашиваю, а внутри все уже разрушается. Рассыпается на мелкие осколки, которые режут меня и делают еще больнее.

Так и знала, что не стоило идти на права учится.

Не успела даже права получить, а уже человека покалечила.

— Он еще не пришел в себя и… он в реанимации, — тяжело и нехотя признается Эстель. В ее глазах смесь радости и страха, от которых мне