Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская

— Дура я, Сашка, дура самая настоящая. Вот от этого и вздыхаю. Бывший сказал два слова, а я уши-то уже и развесила.

Рассказываю подруге во всех деталях и красках о нашей встрече с Горским. Слово в слово пересказываю наш разговор.

Мне нужно, чтобы Александра своим острым словцом раз и навсегда выбила из моей головы всю дурь, связанную с внезапно объявившимся и также резко исчезнувшим Горским. Очень нужно. Жизненно необходимо.

Глава 10

Каролина.

Человеку нужно примерно четыре месяца, чтобы пережить боль разлуки и забыть свою первую любовь. По крайней мере, такой срок указывают зарубежные психотерапевты в статье журнала «Оптимистичная психология», которая попалась мне вчера в ленте рекомендаций социальной сети.

Оказывается, в две тысячи восемнадцатом году было проведено исследование, где ученые изучали как люди переживают расставание с любимым человеком и сколько для этого им необходимо времени.

В усредненные сто двадцать дней, конечно, не всем участникам исследования удалось справиться с разлукой, в особо тяжких ситуациях опыт «забытья» пациентов растянулся на целых двенадцать месяцев. Что тоже звучит довольно оптимистично, в отличие от моего опыта.

Мне, подозреваю, не хватит и целой жизни, чтобы забыть человека, который помимо звания моей первой любви еще и держит первенство в вопросах моей интимной и супружеской жизни.

Назар — мой первый мужчина, мой первый муж, моя первая любовь. Венцом его регалий является статус биологического отца моей дочери.

Если мне не изменяет память, в школьные годы на уроках биологии нас учили, что ДНК любого человека состоит в равных долях из маминых и папиных генов. Глядя на Соню, мне хочется поспорить с этим утверждением.

Особенно в возрасте двенадцати — пятнадцати месяцев дочь была вылитой копией своего отца. Я даже иногда позволяла себе шутить, что в процессе зачатия моя яйцеклетка особо не парилась, позволив мужскому семени сделать все и за нее, в том числе.

Четкий контур пухлых губ, густые брови, большие зеленые глаза с длинными пушистыми ресницами достались Соне от моего бывшего мужа. И спорить с этим бессмысленно. От меня дочь унаследовала лишь непростой характер да копну непослушных мягких волос.

Каждый день я смотрю на маленькую девчушку, которая бегает по квартире, и волей не волей вспоминаю о том, кого мое разбитое сердце хотело бы забыть навсегда.

С появлением Марьяна, с началом наших отношений я начала верить, что полноценное излечение от болезни под названием «Назар Горский» находится на финальной стадии. Еще чуть-чуть и шрамы не просто затянутся, но и посветлеют, оставив лишь негласное «спасибо» за появление нашей дочери на свет.

Но Горский словно учуял, что мне остался последний рывок к свободе. Вероломно ворвался в мой нынешний уклад для того, чтобы не позволить этому случиться.

Преследование, частые, но якобы случайные встречи, покупка ненужного дома на мое имя, звонки менеджерам и прочие напоминания о себе — ничто иное как психологическая игра в привязанность со стороны Назара. Именно такие выводы я делаю, поговорив с подружками о тот, что творится в моей жизни в последнее время.

И волнуюсь я не потому, что Назар для меня всё ещё дорог и важен, а из-за того, что ему удалось пошатнуть мой привычный ритм жизни. Неизвестность — вот что волнует меня и даже в какой-то степени пугает. Мне не под силу предугадать, куда в следующую минуту ударит бывший супруг. Да и весть о том, что он лично поспособствовал попаданию родного брата за решетку, никак не помогает понять мотивы бывшего супруга.

Почему он вернулся? Почему исчез? Зачем напоминает о себе? Почему не сидит возле болеющего сына в Германии?

Меня будто кто-то сглазил. Моя счастливая и размеренная жизнь куда-то пропала. Чувствую будто зажата на некой «PAUSE» и мне никак не удается активировать кнопку «PLAY».

Нет никаких продвижений в запуске собственного бренда косметики. После щедрых цифр «Косметик» ни с кем из претендентов на сотрудничество не могу найти точек соприкосновения. То предлагают китайский ширпотреб продавать в три дорога, то процент моего заработка ставят не выше десяти процентов, то меняют разработанную мной концепцию до неузнаваемости.

Еще и Марьян уехал на две недели снимать репортаж о путешествии в самом сердце Африки. Как никогда нуждаюсь в нашем общении. Мне не хватает его голоса, его смеха, его сладких «скучаю» и «люблю».

Возможно, всему виной обострившийся предменструальный синдром или магнитные бури с лунным затмением, но в последние дни буквально до слез доводит отсутствие мобильной связи в работе Марьяна.

Не могу нормально уснуть без его «Сладких снов» и «Я скучаю». Верчусь по матрасу подобно ужу на сковородке. То мешает подушка, внезапно ставшая слишком мягкой, то одеяло вдруг греет как радиатор и приходится его сбрасывать на пол, чтобы через пять минут тянуться за ним обратно, так как без него слишком холодно.

С трудом удается разлепить опухшие веки. Очередная ночь с дурацкими снами. Сердце колотится как сумасшедшее. Помню, как еще секунду назад бежала по темному, извилистому лабиринту, а в спину мне дышал Василиск.

Смеюсь от собственных снов. Кто б знал, что кинолента о юном волшебнике может оказать такой эффект на человеческий мозг.

Тянусь к тумбе и беру в руку мобильный телефон. Фокусирую сонный взгляд на экранных часах. Будильник сработает через пять минут.

Мое сообщение по-прежнему не доставлено до Марьяна.

— Эх, — досадно вздыхаю и опускаю телефон на постель.

Пора вставать. Надо будить Соню и собираться в детский садик. Но вместо привычной рутины я лежу и просто глазею в потолок.

Вставать вообще не хочется. За окном серо и пасмурно. По подоконнику громко барабанит дождь.

Когда все же договариваюсь с собственной совестью и решаю «прогулять» нынешний день, в спальню вбегает Соня.

— Доброе утро, мамочка. Пора вставать. Пора вставать.

Закрываю веки и пытаюсь притвориться спящей. Вдруг случится чудо, и Соня просто заползет ко мне под бочок и уснет

Увы, моим ленивым мечтам, не суждено сбыться. Маленькая бодрая егоза заползает на кровать