Развод. Обязана стать сильной - Вера Свобода

не придет, не будет звонков, не будет эти взглядов, касаний, не слышать его голоса. Не хочу. Мой он! МОЙ и всё тут. От того сейчас и тошно. Боюсь, как бы Стас не создал ему проблем на работе и в целом. У его отца ещё тогда связи были повсюду, а сейчас то… Да он уже и сам связями весь оброс.

Увидев его идущего к машине, не удержалась и выскочила навстречу.

— Тш… ты чего, Лучик мой? — а я только сейчас, оказавшись в его объятиях, поняла в каком напряжении находилась всё это время. Слезы полились рекой. — Лучик? — обеспокоено зовет меня. А я не могу даже голову поднять, уткнулась лицом в его футболку. Любимый запах, любимые руки, любимый человек. — Переживала? — киваю, всё так же прижимаясь ещё плотнее.

— Хорошо, что ты вернулся. — всё на что хватило сил.

— Правда? — слышу улыбку в его голосе.

— Мг, мне… Мне без тебя плохо. — объятия стали крепче. Сердцебиение громче. Звуки вокруг тише.

— Мне без вас вообще кранты, Нин. — тихо произнес он мне на ухо. Слезы по немного высохли, а напряжение, что скопилось в теле за это время медленно начало отпускать.

Поднимаю голову, встречаюсь с его глазами и замираю на секунду.

— Нин, я тебя не отдам ему. — сглатываю, понимаю, как важно мне это знать, как важно это услышать. — Ни бывшему мужу, ни кому либо другому. Моя ты. И малые мои.

— Не отдавай. То есть, я и сама уже не уйду. Не хочу я без тебя. Веришь? — без стеснения и ложной скромности, произношу слова, что уже несколько дней ношу в себе но так и не решалась произнести в слух говоря с ним по телефону. Слова ждали своего часа. Момент, когда решение принято, выбор сделан, когда сомнения останутся позади, когда страхи будут развеяны. Здесь и сейчас.

— Лучик… — мое лицо обхватили теплые и родные ладони, слегка приподнимаюсь на цыпочки и в момент, когда наши губы соприкоснулись, по телу пробежала волна. Только это не было, как описано к книжках. Это не было похоже на разряд током и прочее и прочее. Скорее, это была волна абсолютного тепла. Внутреннего тепла, что согревает сердце.

В душе моей растаял последний ледник.

— Ну а теперь, я просто обязан накормить свою женщину. — как же звучит красиво, да? Тут тебе и «накормить» и «моя женщина». Хорошо то как.

— Согласна, мой мужчина.

Любовь не требует обладания, а дарует свободу.

Рабиндраната Тагора

Прошу прощения за длительное отсутствие. Подвело здоровье.

Следующая проды будет в понедельник и пятницу

13. Вся семья в сборе

Поездку на дачу ждали все.

Дети только и щебетали о том, как они покажут Арсу свой клад. Да, был у них такой…

Все мы прятали сокровища в детстве закапывая красивые камушки, бусинки и прочие, накрывали каким — либо нашедшим стеклышком, за частую это были нашедшие стекла из под напитков для взрослых, как я их называла. И вот ты ложишь свой камушек или фантик, накрываешь стеклышком и присыпаешь слегка землей. Клад спрятан но в любой момент можно смахнуть землю и полюбоваться. Такие вот развлечения детей девяностых.

Моим детят в этом плане повезло больше. Гуляя с ними во дворе, деда Аркаша увидел их поиски стекла и чуть не лишился волос, поэтому быстро взял ситуацию под свой контроль.

— Никаких осколков, это небезопасно! Марш на горку.

— Ну деда… — хныкала дочь. — Мама сказала надо стеклышко.

— Будет вам стёклышко. Самое лучшее будет, обещаю.

Слово деда сдержал.

По приезду на дачу, первым делом он полез на чердак, где и нашел старый плафон от лампы, приплюснутой формы. Выделил им грядку размером метр на метр в тени дома, даже принес несколько ведер песка туда, только бы внукам радость была. А с мамой, то бишь со мной, провели воспитательную беседу. Мама моя сидела в гостиной и еле слышно хихикала, а Аркадий Юрьевич нервничал. Я же усиленно делала вид, что мне очень и очень стыдно. Всё это было так по семейному и так умилительно... Уж очень он любил внуков и оберегал их во всём.

Разбили коленки? Упали? Едем в травму. Болит животик? Он уже набирает педиатра. Такой он был с нами во всём. Слишком долго жил один и как только в его жизни появились мы, он стал тем самым человеком, что взял за нас ответственность, за маму, за меня, за Машку с Лёшкой.

Открывая свой первый магазин, без его помощи я бы не справилась. Он полностью обновил проводку, сделал новые розетки, помог сделать косметический ремонт помещения. Его никто не просил об этом, он просто делал.

— Спасибо Вам, Аркадий Юрьевич. Спасибо Вам большое. — заговорила, оглядывая проделанную работу и протягивая ему чашку с чаем и булочкой. Это была благодарность не только за ремонт. Я была ему благодарна за всё. За мою маму, что начала улыбаться без натяжки, обретя живой блеск в глазах. За моих детей, что обрели лучшего в мире деда и за помощь в моих начинаниях. Он не махнул рукой пожелав удачи, а стал для меня, если не отцом но поистине родным человеком.

— Брось ты, Нинусь. Если и благодарить, то точно не меня. Я же пока без вас жил, как в дне сурка находился. Ни красок, ни вкуса, ни смысла. Если б не вы... Так и помер бы в своей конуре один. Что жил, что нет. Никто и вспомнинать не станет. А вы… Вы вдохнули жизнь в меня. Ты, внучики мои... Моя Аллочка, что так любит ворчать на меня. Знаешь, Нинусь, это лучшее, что я слышал за всю свою жизнь.

— Ворчание? Вы уверены? — слегка улыбнулась переспрашивая. Уж я то знаю, как моя мама ворчать умеет.

— Ей не все равно, оттого ж моя Аллочка и ворчит. — объясняет он улыбаясь. — Это самое ценное, что может быть. Быть важным для кого — то. Знать, что тебя любят. Вот помнишь, как я решил баньку сам построить. — как же забыть. Слег наш дедушка со спиной на целую неделю. — Аллочка тогда предложила людей нанять, а я... Да что я сам не смогу что ль, не немощный же. — о да, столько было споров по этому поводу. Не мальчик все же. Но разве ему можно было объяснить очевидные вещи. Обижался. — Ну и сорвал спину. Аллочка тогда меня ругала на чём свет стоит, ворчала без продыху но была рядом. Спину намажет, дураком старым назовет, а потом пожалеет,