Шепчущие во тьме - Эшли Элизабет

class="p">— А, вы, должно быть, Алина. — Я разворачиваюсь на каблуках, прижимая ладонь к груди, и смотрю на пожилого джентльмена с широкой улыбкой. — Извините, не хотел вас напугать. — Он протягивает мне руку. — Я Алан. Я буду проводить сегодня церемонию.

— О, привет. — Я пожимаю его руку. — Здесь всегда так тихо?

— А? О, нет. — Он качает головой. — Когда мистер Алари связался с нами сегодня утром насчёт организации, он попросил о полной конфиденциальности. Естественно, мы не хотели рисковать вашей конфиденциальностью, поэтому решили закрыться на сегодня. — Он жестом указывает на дальний коридор. — Пройдём? — Он делает шаг, и я следую за ним, идя рядом. — Было очень щедро с его стороны оплатить всем выходной. Мой персонал был на седьмом небе, когда я сообщил им хорошие новости.

Мои глаза расширяются. — Он… Он сделал это?

— Да. Он хотел убедиться, что всем компенсируют их время. — Мы подходим к закрытой двери. — Сюда, пожалуйста. — Он открывает её, жестом приглашая меня войти перед ним. — Он был сзади, когда я уходил от него.

Когда я вхожу в комнату, у меня перехватывает дыхание.

Мауро стоит в дальнем конце комнаты, уставившись в свой телефон, и мой взгляд свободно скользит по нему, впитывая всё, что может. Его лицо выглядит более выразительным, челюсть более очерченной, так как он привёл в порядок свою бороду, оставив лишь лёгкую тень на щеках. Его волосы собраны сзади чёрным кожаным ремешком. Его безупречная белая рубашка без морщин, разглажена до совершенства и заправлена в облегающие чёрные брюки, которые облегают его мускулистые бёдра.

Он — опасное оружие в костюме, которого многие боятся по всем правильным причинам.

И всё же в нём есть тихая, суровая красота, которая взывает к моему бьющемуся сердцу.

— Мы готовы, когда вы будете готовы, сэр, — объявляет Алан, заставляя Мауро поднять голову.

Его глаза останавливаются на мне, темнея, когда они скользят по всей длине моего платья цвета слоновой кости в пол. Я не была до конца уверена, какой должен быть дресс-код для временной брачной церемонии в ратуше, поэтому я облегчённо вижу, что его глаза неторопливо сканируют меня с одобрением.

Мурашки разбегаются по моей коже, когда он делает решительные шаги ко мне, останавливаясь в футе от меня. Ненадолго замирает, затем подносит раскрытую ладонь к лицу, двигает её маленьким кружком вокруг своих черт, затем возвращает перед собой, пальцы и большой палец сжаты вместе. «Красивая».

Тепло разливается по мне.

— Спасибо, — удаётся мне сказать, закусывая нижнюю губу. — Ты очень красив. — Я протягиваю руку к его лицу, моя ладонь скользит по его лёгкой щетине. — Мне нравится, что я вижу твоё лицо.

Он проводит кончиками пальцев по моему виску, его брови слегка хмурятся.

— О. Линзы, — говорю я ему, понимая, что обычно он видит меня в очках.

Его пальцы задерживаются на моём лице, глаза впитывают каждую деталь меня, словно он пытается запомнить этот момент на долгие годы.

Алан прочищает горло, разрушая момент. Мы немедленно опускаем руки и поворачиваемся, чтобы увидеть его стоящим там.

— Начнём? — спрашивает он, его взгляд перемещается между нами.

Мауро смотрит на меня с опасением, возможно, думая, что я могу отказаться от этого соглашения. Но слишком много поставлено на карту.

— Я готова, — говорю я с уверенностью, которой не совсем чувствую.

— Отлично. — Алан хлопает в ладоши и поворачивается к кафедре.

Мауро кладёт свою большую руку мне на поясницу, чтобы направить меня, и я понимаю, что наслаждаюсь его прикосновением немного больше, чем следовало бы.

Когда мы добираемся до кафедры, мы стоим рядом.

И тут до меня доходит.

Мы действительно делаем это.

Мы женимся.

Нервы охватывают, посылая дрожь по всему телу, когда меня поглощает чувство вины. Вина за то, что я солгала Мауро и впутала его в эту передрягу вместе со мной. Мой живот скручивается от стыда.

Может быть, ещё не поздно сказать ему правду. Может быть, если бы он знал, он мог бы помочь мне, и нам не нужно было бы проходить через это.

Но стал бы он всё ещё помогать мне, если бы знал всю правду?

Моё дыхание учащается, и как раз когда я приоткрываю губы, готовая попросить минуту, рука Мауро обхватывает мою. Я смотрю в его глаза, наполненные беспокойством, но с каждым нежным поглаживанием его большого пальца по моей коже я чувствую, как каждый мой страх улетучивается.

Я должна это сделать.

— Я в порядке, — шепчу я, повернувшись к нему. — Обещаю. — Сделав полупожатие плечами, я говорю: — Я просто никогда не делала этого раньше. Наверное, можно сказать, что у меня предсвадебная дрожь от первого брака.

Это заставляет его изобразить полуулыбку.

— Итак, — начинает Алан, — большинство пар начинают с произнесения клятв. — Он быстро смотрит между нами. — У вас есть клятвы, которые вы хотели бы прочитать?

— О, эмм. — Я качаю головой. — Никаких клятв. Можем просто перейти к разделу «я согласен», если можно?

— Конечно. — Он пролистывает несколько страниц, щурясь на слова. Его палец скользит по бумаге. — Хорошо, начнём с декларации о намерениях между вами. — Его взгляд переключается на меня. — Начнём с Алины. — Он прочищает горло, и я сосредотачиваю на нём внимание. — Алина, берёшь ли ты Мауро Алари в свои законные мужья, с этого дня, чтобы иметь и держать его, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока вы оба живёте?

— Я согласна. — Я проглатываю свои переживания, пытаясь выглядеть непринуждённо, но Мауро, должно быть, чувствует мою тревогу. Он слегка сжимает мою руку, и я смотрю на него, видя беспокойство в его глазах. Этот мужчина делает всё это для меня. Я, возможно, не до конца понимаю почему, но он делает. Всё для того, чтобы помочь мне с тем, в чём он даже не знает всей правды. Чувство вины возвращается, бурлит в моём животе, но я отталкиваю его и улыбаюсь ему: — Я действительно согласна.

— А Мауро, берёшь ли ты Алину Фаулер в свои законные жёны, с этого дня, чтобы иметь и держать её, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока вы оба живёте?

Мауро не