Проверка на истинность - Наталья Алексина

— Буду благодарна, — ответила Джулис, не зная, стоит ли как-то благодарно улыбаться и вообще проявлять излишнюю радость. Поэтому она тоже, как дракон, шла к его ландо с нейтральным лицом.

Они ехали молча почти до конца, только уже когда в пределах видимости показалось здание Совета, Гэрри спросил:

— Почему для тебя важно, чтобы законопроект приняли?

— Там есть пункт о наследовании. Если его примут, то женщины смогут наследовать дома и даже дела своих отцов или мужей, — с готовностью пояснила она, радуясь, что Гэрри заговорил. Молчание слишком угнетало. Кроме того, ей нравилось говорить с Гэрри. Еще одно открытие к концу их небольшого приключения.

— А сейчас разве не могут? — удивился он.

— Нет. Только в отдельных случаях. Когда есть нотариально заверенные бумаги и согласие короля. По нынешним законам в обычной семье все переходит по мужской линии. И например, когда умрет мой отец, его аптека и наши комнаты над ней перейдут моему дяде. Брату моего отца. Если к тому моменту, у меня не появится, например, сына, которому отец сможет завещать аптеку.

Гэрри нахмурился и спрыгнул на мостовую, затем быстро обошел ландо и помог спуститься Джулис.

Он не задержал ее руку в своей, лишь снова предложил локоть. Ее жизнь без него станет до предела скучной, и заменить Гэрри некой великой целью у нее не получится.

— Гэрри, — начала Джулис, собравшись с силами. В конце концов, они, возможно, с ним видятся последний раз. — Извини меня за вчерашнее. Я не хотела тебя обидеть. Ты правда мне очень помог. И вчера. И на суде. Спасибо.

Пока не передумала, Джулис быстро обняла его за крепкие плечи и тут же развернулась, чтобы уйти.

Она почти не сомневалась, что сегодня они видятся последний раз. Гэрри не оставят в Совете, а где еще она сможет его увидеть, Джулис не представляла. Поэтому и сейчас ни к чему задерживаться, придумывать себе всякое и мечтать о чем-то. Достаточно того, что она его в последний раз обняла. Правда, голосок внутри говорил: этого совсем не достаточно.

Гэрри ушел в основной зал, а Джулис, вооружившись планшетом и карандашом, поднялась наверх. Там она протиснулась вглубь рядов, полностью занятых студентами-юристами, к приставным стульям для секретарей.

Заседание началось почти сразу. Выступил глава Совета с коротким приветствием и программой, а затем вышел мастер Фер. Джулис стиснула карандаш, готовая отмечать, что из придуманной ими речи он оставит, а что забудет или намеренно не произнесет.

Она мельком оглядела зал, запрещая себе вглядываться. Но яркие волосы Гэрри сложно не заметить и находясь на другом конце королевства. Дракон спокойно сидел во втором ряду, лениво откинувшись на спинку стула. Рядом с ним сидел еще один новый член Совета, торговец и довольно богатый горожанин мастер Вандер. Он прославился тем, что умел добывать самые редкие товары и снаряжал целые экспедиции к далеким берегам ради диковинок. Говорят, с его подачи когда-то кофе стал популярнее традиционного морса.

Джулис всеми силами отвлекала себя от Гэрри, и мастер Вандер был лишь первым, о ком она стала думать и вспоминать биографию. Кого-то она здесь неплохо знала, как вот шестидесятилетнего Николаса Сарта, который заседал в Совете третий год, и все говорили, что еще три он точно продержится. Всегда выступал за интересы молодежи и, возможно, неплохо относился к женскому вопросу. Во всяком случае у него секретарем тоже работала девушка. Он являлся постоянным членом Совета, то есть, чтобы его исключить раньше срока, король и Совет должны были бы выступить против его кандидатуры. Поэтому он мог сидеть на своем месте шесть лет, а затем назвать преемника. И даже вернуться спустя три года на свое место. Вообще, устройство Совета многим казалось сложным. Но Джулис считала его прекрасным. И оно отлично подходило, чтобы не думать о Гэрри.

А он теперь лениво переговаривался с другим соседом. Этого Джулис знала хуже. Кто-то из новичков, которых выбирают на один год. И максимум он останется на этом месте всего на три. Как и Гэрри, хотя это не его случай. Красавец-дракон всем стоял как кость в горле. И тем, что он дракон, и тем, что красавец, а рядом все неинтересные и старые, и тем, конечно, что игнорировал свое место в Совете.

Кстати, Маркус Шер в отличие от брата смог продержаться два года и мог претендовать на еще один оборот. Странно, Джулис знала о Маркусе достаточно, чтобы уважать, но при виде черноволосого дракона не забывала о своей работе. А Гэрри всегда отвлекал. Еще до того, как пригласил ее на танец. Джулис замечала его, даже когда он садился в уголочке и дремал.

Тем временем мастер Фер начал свою речь. Джулис быстро отмечала, что он сказал и что пропустил, и вместе с мастером замерла после того, как он закончил выступление.

— Благодарю, — кивнул глава Совета, поднимаясь со своего места. Он единственный сидел лицом к собравшимся, слева от выступающего. — Что же, приступим к голосованию. Поднимите руки, кто за законопроект в нынешнем виде?

Сначала подняли руки только двое, и Джулис непроизвольно охнула. Но потом постепенно поднимали еще, Гэрри поднял руку одним из последних. И все равно для перевеса не хватало двух голосов. Теперь Джулис сверлила взглядом графа Дюрана. Он медлил, перебирал листы бумаги, жевал губами и сидел.

— Что же… — начал председатель, обводя взглядом собравшихся. — Раз больше нет голосов, то у нас…

И тут руку поднял граф Дюран. Медленно и как-то со значением. Джулис улыбнулась и лихорадочно стала искать леди Хисель. Вдруг она передумает? Она еще раз оглядела зал и нахмурилась. Сегодня заседают не все тридцать восемь человек?

— Хорошо, — улыбнулся глава Совета. — Подводим итог. Из тридцати восьми голосов у нас девятнадцать за проект. Это ровно половина. И обычно для принятия нам недоставало бы голоса. Но сегодня у нас есть отсутствующий. Леди Хисель не почтила Совет своим присутствием, соответственно, ее голос не учитывается. И таким образом, у нас перевес на стороне «за».

Джулис, кажется, была единственной, кто хотел вскочить с места и затанцевать. Остальные приняли все довольно ровно.

— Законопроект уходит к королю, а мы… — заканчивал глава, но к нему неожиданно подбежал секретарь и что-то зашептал. Через некоторое время,