Проверка на истинность - Наталья Алексина

о девушках из законопроекта семь точка одиннадцать. Но я понимаю, что, может быть, будет еще шанс. И я должна его как бы подготовить. Работать. Просто положить жизнь на это!

Гэрри скептически поднял брови, так горячо Джулис, кажется, только целовалась. А чтоб говорить так самозабвенно, такого он еще не видел.

— Поэтому прости. У нас ничего не получится. Ты быстро найдешь себе кого-то другого, — чуть не плача, проговорила Джулис и отвернулась от него. — Мы можем уже спуститься?

— Вполне, — кивнул Гэрри. — Но у меня все же есть еще пара слов. Если ты не против.

— А если против? Я же не могу выпрыгнуть, — проговорила она, все еще не поворачиваясь к нему.

— Не очень я понимаю, как твоей великой цели мешает наша свадьба, — сказал Гэрри. — Вот предположим, мы женаты. И как ты до этого слышала, целуемся каждый день. Можем перед работой или после, можем и до, и после.

Джулис обернулась к нему, пытаясь понять, шутит он или нет. А Гэрри, сохраняя серьезное лицо, продолжил:

— Но во время работы ни-ни. — Он закончил свою мысль, и на губах Джулис появилось подобие улыбки.

— То есть ты, мужчина и дракон, не будешь против, если я буду служить у мастера Фера? Очень сомневаюсь. Такие вещи несовместимы.

— Очень сомневаюсь, что ты права, — почти передразнил ее Гэрри. — Например, моя мама вполне себе заключает успешные сделки наравне с отцом. А у нее муж и трое детей.

— Это редкость… Моя цель…

— Другое дело, — перебил ее Гэрри, — если ты хочешь быть «той, кто пожертвовал всем ради цели». Чтобы все говорили: «Она могла стать женой, а стала секретарем мастера Фера и умерла на своем месте от недоцелованности».

— Ты все шутишь, — пробормотала она.

— Наверное, просто мне страшно, — ответил на это Гэрри, все так же предельно честно. — Страшно, что у девушки двадцати лет есть некая цель, которая несовместима с простой жизнью. В то время как, если подойти к жизни чуть проще и веселее, окажется, что жертвы не нужны. Но возможно, тебе это не подходит и тогда у нас проблема.

— Гэрри, ты найдешь…

— Я уже нашел ту, что мне нужна, — отрезал он, даже не собираясь вступать в этот глупый спор.

Джулис молчала очень долго и рассматривала Гэрри, и на ее лице надежда сменялась отчаянной грустью. Он уже собирался просто зацеловать ее до смерти, чтобы она забыла обо всем, но тут девушка ответила:

— Гэрри… я хочу попробовать.

— Ну нет.

— Что? — переспросила Джулис, и только снова начавшая расцветать в ее глазах надежда потухла. Правда, на ее место не вернулась тоска, а пришла спортивная злость.

— Нужно четкое «да». По-другому никак. «Да» на поцелуи до работы и «да» на поцелуи после работы.

— Да.

— «Да» на поцелуи ноч…

— Да, Гэрри. — На ее губах промелькнула быстрая яркая улыбка, и он снова ее поцеловал.

Эпилог

Эпилог

Спустя два года

Джулис знала, что за ее спиной постоянно шептались. О том, что она отхватила слишком хорошего жениха. О том, что у нее слишком милая дочь, и о том, что ее отец слишком выгодно продал свою аптеку. Благодаря драконам, само собой. Ну а сама Джулис может и работать, и быть матерью исключительно потому, что муж ее богат и нанимает нянек. Хотя у них всего одна няня!

Эти все разговоры были привычными.

Но слушать, как за ее спиной судачит родной отец с ее собственным мужем? Это слишком! Она бы поднялась к ним и высказала все в лицо, но не могла уйти от малышки Эбби. Той очень захотелось пощупать цветы на клумбе, расположенной прямо под окнами кабинета, находящегося на втором этаже.

— Джулис такая из-за матери, — говорил между тем ее дорогой папочка. — Моя Агнесс же была бесприданницей. Ее отец умер, дом отошел дальним родственникам по мужской линии, и они с матерью остались приживалками. Потом перебирались от одних тетушек к другим. Какое-то время жили у друзей. Мать моей жены, бабушка Джулис, оказалась довольно умной женщиной. И даже в такой ситуации смогла достойно вырастить дочь. Но жизнь была непростой. Джулис наслушалась этих рассказов от бабушки и мамы, вот и вбила себе в голову, что должна изменить законы.

— Как интересно, и, кажется, теперь все понятно, — поддакивал муж, который не просто знал эту историю наизусть, а сам же просил когда-то Джулис рассказать о ее семье.

— Да. Когда умерла моя дорогая Агнесс, Джулис было двенадцать. Так что зерна уже были посеяны и что-то изменить не представлялось возможным... Хотя, может быть, это и неплохо.

— Да, может быть, — снова поддакнул рыжий предатель.

— Джулис очень активная девушка, интересующаяся, — говорил отец. — Я, признаться, когда-то надеялся увлечь ее аптекарским делом. Передать ей все знания. Но честно сказать, это дело я и сам недолюбливал… Аптека досталось мне по-наследству и в непростые времена. Мы же с Агнесс поженились вопреки воле моих родителей. Мало того, что она была бесприданница, так и искра у нее была слабой, никто не предрекал ей больше одного ребенка. А когда у нас родилась дочь, мой отец совсем загрустил. Мы и так не общались, а тут и совсем разладилось. Жили мы с Агнесс не на широкую ногу, я зарабатывал как мелкий клерк, писал и перекладывал бумаги. Потом появились копиры, с работой стало сложнее, а тут мне досталась аптека… В общем, она нам помогла, кормила. Но увлечь ею Джулис не получилось. Но мне все-таки удалось направить энергию дочери во благо. Уберечь такую напористую девушку от сомнительных компаний и тайных служб не так-то просто. А я пристроил ее к Феру. И до сих пор горжусь, что догадался доверить ее другу.

Ее отец, как всегда в последнее время, все лепил в одну кучу. А муж все время поддакивал!

— Вы отличный отец, Руперт, — сказал Гэрри и высунулся из окна.

Заметив их с Эбби, он широко улыбнулся, а Джулис, не выдержав, погрозила кулаком. Отец оставался в гостиной и продолжал говорить:

— Гэрри, я все это рассказываю не для того, чтобы похвастаться. Просто вы теперь как отец дочери должны быть готовы, что когда-то крошке Эбби захочется по меньшей мере изменить