Вой и реликвии - Мелани Карсак

в нас течет кровь друидов, когда-то живших здесь. Физический символ магии, скрытой внутри, — он усмехнулся. — Именно эта странная семейная байка когда-то помогла мне подружиться с сэром Эдвином в Итоне. Какой же он необычный и замечательный человек.

— Истинная правда, — согласилась я. Мысли об Эдвине согрели мне сердце; с самого приезда у меня почти не было времени о нем подумать. Но как бы мне ни хотелось предаться мечтам о нем, факт о шести пальцах в роду Кэбеллов тяжелым грузом лег на мое воображение. В голове тут же начали выстраиваться теории.

— А в округе живут другие члены семьи Кэбелл? Кузены или дальние родственники? — спросила я.

— Нет. А что?

— Просто рассматриваю варианты.

— Пока была жива вдовствующая леди, она жила в Кэбелл-Плейс, в деревне. После её смерти мы отдали дом сельскому совету под школу. Так что остались только мы с сестрой.

— Понятно. Значит, вы совсем одни. Вы упоминали, как Шарлотте здесь одиноко. Почему она не едет в Лондон? Разве не так поступают все светские дамы?

Лорд Кэбелл мягко улыбнулся:

— Ей одиноко, но моя сестра — натура эксцентричная. Полагаю, одного бала ей хватает, чтобы запастись впечатлениями на целый год.

Я хмыкнула, гадая про себя, насколько на самом деле велика эта «эксцентричность».

Вскоре мы прибыли в деревню — уютный городок из серого камня, выросший посреди плоского пейзажа. Кучер остановил повозку у здания, похожего на мастерскую. Над дверью висела большая скульптура: гномы, копошащиеся над механическим человеком. Название «Клокариум» было выковано из металла.

— Куда направитесь, агент? — спросил лорд Кэбелл.

— Нужно выполнить пару поручений.

— Хорошо, хорошо. Я буду здесь, — он указал на мастерскую. — Встретимся в пабе «Три льва» через час? Как раз будет время ланча.

Я не думала, что лорд Кэбелл из тех, кто запросто общается с местными, но была рада это слышать.

Я спрыгнула с повозки и пошла по улице, высматривая вывеску аптеки. Городок оказался куда оживленнее, чем я ожидала. На окраине даже виднелась башня для дирижаблей, хотя самих судов в порту не было. Пекарня, лавка модистки, бакалея, почта, банк… Наконец я увидела синюю ступку с пестиком — аптека.

Проверив оружие, я шагнула к двери. Ладони и ступни уже начало покалывать.

Резкий, терпкий запах лекарств ударил в нос, стоило мне войти. Стены были уставлены банками, с потолка свисали пучки сушеных трав. У прилавке стояла пожилая женщина, а по ту сторону рыжеволосая аптекарша объясняла ей, как прикладывать мазь к ноге.

— Спасибо, Шеннон. Спасибо тебе огромное, — твердила старушка.

— Пожалуйста, миссис Джонсон. Зайдите через пару дней, расскажете, как дела.

Старушка убрала баночку в корзину и повернулась к выходу. Увидев меня, она тихо охнула. Я отступила, давая ей пройти. Колокольчик над дверью звякнул, и в окно я увидела, как женщина бросила подозрительный взгляд на дверь.

— Забавно: ведьма её не смущает, а вот охотница на оборотней напугала до смерти, — заметила женщина за прилавком.

Я посмотрела на неё. Она стояла, опершись на стойку и засунув руки в карманы фартука, с кривой ухмылкой на лице.

— Никогда не знаешь, что напугает людей, — ответила я.

Значит, она уже знала, кто я такая, и не скрывала своей сути. Хорошее начало.

— Полагаю, одного вашего вида достаточно, чтобы взвился красный флаг тревоги, агент Лувель.

— Я не собиралась никого пугать. Значит, вы знаете, кто я.

— Знаю. Моя дочь Керри рассказала, что вы в поместье. Я Шеннон Миллхаус. Аптекарша.

— И ведьма.

— И она самая. Но я «очажная» ведьма, агент. Черной магией не балуюсь. Если вам нужна мазь для ног… — она обвела рукой лавку.

Большинство ведьм, которых я встречала в Лондоне, практиковали темное колдовство. Белые ведьмы попадались редко, хотя я знала об их магии земли и исцеления. Во многом они походили на друидов, но я знала слишком мало и о тех, и о других, чтобы видеть разницу.

— Понимаю.

— Итак, агент Лувель, чем могу быть полезна?

— Раз уж мне не нужно вас карать, найдется ли у вас что-нибудь от головной боли?

Она вскинула бровь:

— Вы больны?

Я покачала головой:

— Для подруги. Боюсь, она перебрала с вином.

Женщина усмехнулась и принялась открывать банки, смешивая ингредиенты.

— Значит, вы здесь, чтобы спасти семью Кэбелл от проклятия.

— Я здесь скорее для того, чтобы спасти бал в канун Дня Всех Святых и избавить леди Шарлотту от разочарования.

На это Шеннон расхохоталась в голос.

— Да не допустит этого Богиня-Мать! Вижу, леди Шарлотта производит одинаковое впечатление на всех, где бы ни появилась.

— Как вашей дочери работается в поместье? Удивительно, что вы не взяли её в ученицы, — спросила я, закидывая удочку.

— Ей это неинтересно. У неё магия в руках, но её страсть — еда. Я отправила её в большой дом учиться кулинарии и службе, потому что она сама так захотела.

— И вы не против, что она работает на семью, проклятую ведьмами?

Потянувшись за очередной банкой, она замерла. Поставила её на прилавок и повернулась ко мне:

— «Ведьмы» — это неверное определение, вы и сами уже наверняка поняли.

— Друиды, значит.

— Даже не они. Вы забываете, что когда-то все люди на этой земле были язычниками. Все поклонялись старым богам и жили по старым обычаям.

— Понимаю, — ответила я, искренне благодарная этой женщине за то, что фрагменты мозаики начали складываться. Старый лорд Кэбелл убивал не ведьм — он уничтожил деревню, которая держалась за древние уклады. В самом сердце Англии всё еще жил пантеон старых, священных богов и языческих троп, которые не хотели быть забытыми. Семья Кэбеллов была проклята за попытку искоренить один из последних оплотов старых традиций. — А что вы думаете о проклятии? Можно ли его снять? Исправить временем или поступками потомков?

Она пожала плечами:

— Зависит от поступков и понимания этих самых потомков. Возможно, лорд Эдисон Кэбелл и способен на искупление, но его сестра — при всем её напускном интересе к оккультизму — нет.

— Вы знаете, что на болотах что-то пробудилось?

Женщина понимающе улыбнулась:

— Конечно, знаю. Но я не уверена, что мы говорим об одном и том же, — она вернулась к ступке. Растерев порошок в последний раз, она пересыпала смесь в бумажный пакетик, запечатала и протянула мне. — Две чайные ложки, развести в воде, каждые четыре часа, пока симптомы не исчезнут.

— Спасибо, — сказала я, забирая лекарство. — Сколько я вам должна?

— Нисколько. Но оставьте мою дочь в покое. Она ничего не знает, а вы напугали мою девочку до икоты. Я заверила её, что вы просто делаете свою работу, и что