Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз

всего полсекунды скользят по тебе глазами и тут же переключаются на что-то другое. Такие и в жизни ведут двойную игру. Или охмуряют того, с кем едут, или подкаст в наушниках дослушивают, или придумывают оправдания, почему их работа еще не готова, или вообще взвешивают предложение компании-конкурента.

Третьи – те, кто, увидев тебя, тут же расплываются в улыбке и продолжают стоять и смотреть на тебя с ней. Такие точно хотят от тебя что-то, что мало касается работы. Рассказать байку, пригласить на ужин, попросить внеплановый отпуск, предложить заняться сексом, уговорить повысить зарплату.

Четвертые – те, кто до того, как поздороваться, были невозмутимыми, а после остались с улыбкой, с которой многозначительно смотрят куда угодно, но только не на тебя. О, этот тип людей уверен, что у него есть нечто ценное для меня. План успешного проекта, сплетня на миллион, слух о делах компании конкурента, нижнее белье, которое мне обязательно стоит увидеть. Но если предыдущий тип демонстрирует прямое приглашение к действию, то вот этот выказывает, что побегать за чем-то интересным должен я сам.

Пятые – те, кто делают вид, что меня не замечают, или и вовсе считают, что в такой толпе здороваться необязательно. Иногда подобное может быть связано с невоспитанностью или застенчивостью, но чаще, по моим наблюдениям, так делают люди, которые что-то скрывают. Например, свою неприязнь. Или то, что проект совсем не готов. Или то, что делается он на отвали. Или то, что им неловко ехать со мной в одном лифте, вдруг я уличу их в некомпетентности даже здесь, в переполненной кабине!

К какому типу относится Синтия? Ни к какому. Обычно она меня действительно в упор не видит, а потому к игнорирующим ее не запишешь. Я для нее, для ее огромного восприятия мира, кто-то слишком малозначимый, чтобы меня хотя бы просто замечать.

Но я должен признать, у меня мурашки по всему телу бегают, когда она пытается на публике отыграть субординацию со мной. И да, ее можно только отыграть, ведь иерархия, где я – начальник, а Синди – подчиненная, рухнула в первые секунды нашей встречи. Как в самом деле можно заискивать с тем, на кого ты орала, звала на ужин и целовала в первые минуты знакомства? Как потом обратно перейти на официально-деловой стиль отношений? Как строить из себя важную деловую даму, когда ты уже ползала передо мной на коленях, ела ночью и спала при мне? Вот и Синди это понимает. И мне до возбуждения нравятся ее попытки делать вид, что между нами совсем ничего не было. Похоже, я уже для себя ясно понял, что эта женщина играет значимую роль в моей жизни. Едва ли не судьбоносную. Когда нет посторонних, она показывает мне себя настоящую. Говорит со мной прямо, без каких-либо уверток или усложнений. И я обязан это использовать. В хорошем смысле этого слова. Воспользоваться привилегией и предложить Синди сотрудничество на условиях, любопытных нам обоим. Я хочу сделать ее своим ментором. И найду тот способ или цену, которые заинтересуют ее, и она согласится. Синтия О'Гейл, меня возбуждает сама мысль играть с тобой по твоим правилам. И пока ты на моей территории, я не отступлюсь. Ни за что. Ведь возращение вкуса к жизни – то, что мне крайне необходимо. У тебя есть нужный мне ключ, навык, взгляд и, главное, философия, как жить, а не прожигать жизнь.

Я из тех, кто всегда приходит чуть заранее, и даже не сомневаюсь, что Синди из тех, кто запыхавшимся влетает в последнюю минуту. В 9:05 я захожу в опенспейс, для прикрытия используя якобы важные дела, которые якобы требуют обсуждения. Подхожу к столу Джоша, подсовываю ему бумаги, а сам ищу глазами белокурое чудо. Мне льстит собственная проницательность, ведь все ровно так, как я и предполагал. Судя по бешеному сокращению диафрагмы, Синди бежала, и судя по тому, что ее компьютер только включается, примчалась она только что. Ну как тут не улыбнуться? И своему умению читать людей, и ее очаровательности.

Снова эта красная помада, снова прелестные волосы, растрепавшиеся от вынужденной утренней пробежки. Рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, хорошо бы только на одну, две уже нарушают дресс-код, но на этой женщине подобное смотрится простительно чудесно. Как она обворожительна, когда пытается скрыть, что ей жарко и не хватает воздуха. Как она забавна и мила, когда старается незаметно обмахивать себя бумагами, принесенными на ее стол, вероятно, для подписи.

Синди меня не увидела. Иначе бы тут же села ровно и принялась с задумчивым видом смотреть в монитор. Как я могу отказать себе в удовольствии подойти к ней ближе и дать знать, что наблюдал ее утреннюю суету?

Я делаю беззвучные шаги и буквально подкрадываюсь к ее столу.

– Доброе утро, мисс О'Гейл, – громко и бодро здороваюсь я, отчего Синди тут же хватается за сердце обеими руками.

Она сидит так еще минуту и притом смотрит на меня круглыми испуганными глазами. Мозг ее еще явно не соображает, что случилось. Она как зверь, который замер и не понимает, откуда исходит опасность. Но постепенно ее ошарашенность перетекает в крайнюю степень возмущения. Глаза уже не так широко распахнуты, а дыхание стало более глубоким и медленным. По взгляду четко читается: «Какого черта?»

– Я бы хотел внести одну маленькую поправку, – произношу я для офиса, для тех, кто невольно может услышать наш диалог, а для Синди я оставляю послание, одолжив лист с ее стола.

«Ты нереальная с этой помадой. Сделай одолжение: наноси ее каждый день, чтобы мы не целовались. Иначе оба испортим себе работу в этой компании».

Она смотрит на меня как на человека, который обронил откровенную глупость, забирает ручку из моих пальцев и пишет в ответ всего шесть слов:

«Мистер Уайлдер, помада как способ воздержания?»

– Да, вы верно интерпретировали мою идею. Рад, что мы слышим друг друга.

Я оставляю на том же листке смайлик, а Синди в ответ поднимает на меня глаза и кривит губы, демонстрируя легкое отвращение. Дурочка, я хотел подарить тебе хорошее настроение этим смайликом. Ну и как же с тобой совладать?

* * *

Должен признать. Пусть Синди так и не дала мне ответа и вообще сделала вид, что никакого откровенного разговора между нами тем вечером не было, моя жизнь все же стала интереснее с появлением этой женщины. Всю следующую неделю, стоило мне появиться в опенспейсе, как она сразу же из него испарялась. Только заслышав мой