Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз

Наконец-то после тридцати минут крика Макфи устала. Исходив кабинет вдоль и поперек, она садится в кресло и пытается перевести сбившееся дыхание. И притом смотрит мне в глаза не отрываясь. Макфи отдала порыву обругать Синди всю себя, все силы, и теперь пытливо ждет от меня обещание уничтожить недавно нанятую выскочку. Жаждет услышать заверение о том, что я уволю Синди, ну или хотя бы просто сломаю ей жизнь.

– Мисс Макфи, без преувеличения, вы наш самый ценный сотрудник, я приложу максимум усилий к тому, чтобы в нашем офисе вам было комфортно.

– Комфортно будет, когда меня перестанут окружать такие хамки-дилетантки.

– Поверьте, я вас услышал. Но уволить Синди прямо сейчас – слишком просто. Не лучше ли сделать так, чтобы она сама поняла, что ей не место на должности офис-менеджера? Если мы возьмем и уволим ее сегодня, она может посчитать это за несправедливость и предвзятость. Так Синди не поймет, что дело в ее некомпетентности. Предлагаю поступить следующим образом: теперь контроль за выполнением ее задач полностью переходит мне. Я лично стану проверять их исполнение и делать ей выговоры. Я ни за что не стану щадить Синди и уволю сразу, как только она перестанет справляться. Так мы убьем двух зайцев: вы перестанете взаимодействовать с нерадивой сотрудницей, а я не дам ей продыху, но до момента, пока она сама не сдастся и не сбежит. Слишком просто уволить ее сейчас. Когда дело касается мести и свершения наказания, ничего толкового не получится, покуда не удастся подойти к делу с холодной головой.

Я набираю в кулере воду для мисс Макфи и передаю в ее руки пластиковый стаканчик. Она делает маленькие глоточки. Пьет и посматривает на меня.

– Уничтожьте эту малолетнюю наглую суку.

– Разумеется, мисс Макфи. Некомпетентные самозванцы нам не нужны. Знаете, я было даже подумал взять Синди с собой на конференцию в головной офис в Нью-Йорке. Только представьте, Синди выступает с докладом прямо перед собственником компании.

– А за репутационные риски вверенного вам филиала не боитесь?

– Мисс Макфи, но вы ведь одна из немногих, кто знает, кем мне приходится собственник. Я предупрежу мистера Брукхилла, что взял с собой стажера.

– А после того, как Синди опозорится, вы и выкинете ее из компании, так?

– Так. Можете не волноваться по этому поводу. В тот день, когда она опозорит нашу компанию, я ее уволю.

Вот только этот день вряд ли настанет.

Макфи поднимается со стула, мы обмениваемся рукопожатиями, и она, питая ко мне доверие, уходит. Только замдиректора покидает мой кабинет, как я с облегчением выдыхаю. Я отбил Синди у Макфи. С этого дня я стану лично проверять, как она справляется с теми или иными задачами, и отчитывать тоже стану сам. Но, конечно же, в моих интересах не отчитывать, а мягко подталкивать в нужную сторону. Я хочу сделать из Синди специалиста уровня директора. Я бы даже хотел, чтобы она заняла место одного из них. Например, Макфи.

Не проходит и пяти минут, как в дверь моего кабинета стучат. Почти безошибочно я умею определять по звуку стука, женщина это или мужчина. Сейчас мне показалось, что за дверями женщина. И я, как это часто бывает, оказался прав. На пороге моего кабинета прекраснейшая из них.

– Прошу, садитесь, мисс О'Гейл.

Она нехотя проходит, напряженно дышит, раздувая маленькие ноздри, и смотрит с подозрением. Плюхается в кресло, скрещивает руки на груди и перекидывает ногу на ногу.

– Вы нервничаете. Вот холодная вода для вас. – Я ставлю на стол перед ней одноразовый стаканчик.

– Дайте листок.

Я протягиваю Синди лист бумаги, но, прежде чем опустить его перед ней, спрашиваю:

– А зачем он вам?

– В смысле? Вы меня пригласили писать объяснительную и спрашиваете, зачем мне листок?

Какая же она злобная сейчас! Какой недовольный тон, как нахмурены брови! Она хватает ручку и широким росчерком принимается объясняться на бумаге. Вряд ли эта эмоциональная вязь будет читабельной. Синди будто кнутом ударяет лошадь по крупу, а не пишет ручкой по бумаге.

– Мисс О'Гейл, объяснительная – всего лишь предлог лично поговорить с вами, – осторожно подступаюсь я.

– Тихо! – Она продолжает исписывать лист, в ход пошла вторая сторона.

– Мисс О'Гейл.

– Дай еще бумагу! – приказывает она.

Я даю еще лист, и только когда он оказывается исписан с двух сторон, Синди откидывается на спинку кресла и довольно смотрит на проделанную работу, что в ее руках.

– Мой психолог говорил, что очень важно писать письма тем, с кем нет возможности объясниться. Например, умершим близким. Или тем, с кем отношения завершились много лет назад, а нерешенные вопросы остались. Или бывшему, который уехал с твоими денежками далеко-далеко. Или суке-директору, до которой не достучаться.

За одну гребаную секунду Синди вынимает из кармана пиджака зажигалку и опаливает исписанные листы. Я так охреневаю от огня в своем кабинете, что от шока вскакиваю и метаюсь в поисках того, чем все это потушить. А Синди преспокойно сидит в кресле и любуется, как в ее пальцах горит бумага. Она дожидается, пока не тронутыми пламенем останутся только уголки и бросает их в стакан с водой. Тот самый, что я сам поставил перед ней.

– Какого черта, Синди?! – заорал я. – Это перебор.

– Перебор в чем?

– В бесшабашности.

– А что я сделала?

– Ты чуть не устроила пожар.

– Боже, Кларк, давай ты не будешь меня обвинять в том, что я «чуть не устроила». Натворю, взыскивай и отчитывай, но пока что я ничего не сделала. Я хорошо понимала, что творю и что пожара не случится.

– Синди. – Я опираюсь о костяшки, которые вдавливаю в стол, и заглядываю в ее наглые и безумные глаза. – Ты ведь далеко не глупая. Так почему ты не можешь обуздать собственный нрав?

– Это ты не можешь обуздать мой нрав. А я трезво и четко понимаю, что творю и зачем. До каких пор я это творю и что мне это даст. Это ты не понимаешь ни меня, ни моих мотивов, ни, как ты это назвал, мою философию. Ты чертовки хороший мальчик, Кларк. У тебя в венах течет правильность, прилежность и исполнительность. Ты хочешь быть лучшим, самым успешным, истинно образцовым. Ты дышишь тем, чтобы стать профессионалом до мозга костей и превосходным начальником. Мы полностью контрастны. Мы противоположности. Пока я делаю только то, что хочу, ты – только то, что хотят от тебя другие. Ты такой же,