Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз

попрощаюсь с Бостоном. А потом поеду куда-нибудь дальше. Например, в Южную Дакоту, туда, где бродят бизоны. Я поселюсь в домике в глуши и снова стану иллюстратором. Я обязана не спать с Кларком. Ради самой себя. Я обязана делать вид, что не влюбляюсь в него, ради самой себя. Да, я ужасно азартна. Но партия с Кларком может обернуться губительно. Я Синтия О'Гейл, и я не сделаю того, что навредит мне, – и это пятый столп моей философии.

Сегодня, за два часа до конца рабочего дня, я спущусь с боссом на парковку, прыгну в его машину, в которую утром бросила маленький чемодан с вещами, и мы поедем в аэропорт. Самолет поднимет нас в небо и приземлит в… Нью-Йорке! В городе, где я грезила побывать. В городе, куда я мечтала вырваться хотя бы на пару ночей. В городе, куда подростком я бредила попасть на концерт, но мама запрещала и не отпускала. В городе, куда бывший-идиот-Джейк обещал отвезти меня и провести персональную экскурсию…

Неужели теперь, когда я проработала в конторе всего пару месяцев, я уже лечу с генеральным директором на конференцию к самому собственнику компании, да еще и в город мечты Нью-Йорк? Зная себя, было больше вероятности, что я сорву куш в казино или выиграю миллион долларов в лотерею, чем удостоюсь чести представлять компанию на важных переговорах и после, возможно, занять место одного из директоров!

Я смотрю в иллюминатор и делаю вид, что совсем не удивлена роскошным условиям бизнес-класса, которым лечу впервые. Абсолютно во всем я веду себя очень сдержанно, чтобы не позорить Кларка. Господи, а я вообще когда-нибудь еще в жизни удосужусь сидеть в бизнесе? Куда я попала? За что мне такие регалии и почести? Это точно все по-настоящему и со мной?

Стюардессы с кроткими улыбками учтивее некуда приносят нам вкуснейшие и ароматнейшие блюда. Я так надеялась, что Кларк закажет вина, я бы тогда тоже не отказалась. Но он выбрал кофе. И мне пришлось тоже пить кофе.

Такси нас уже ждет. Белый BMW. Всю дорогу к городу Кларк смотрит в телефон, а я – только на огни, что мерцают вдалеке. Через сумочку я чувствую вибрации телефона, кто-то что-то от меня хочет, но мне не до них. Я очень занята. Я смотрю на огни вечернего Нью-Йорка, в который въезжаю на шикарном белом BMW. Господи, я еще три месяца назад жила у леса, в городке с населением в три тысячи человек. У нас там был всего один добротный магазин… А сейчас я еду в город свой мечты. Эта мечта прямо сейчас исполняется, и я с широко распахнутыми глазами смотрю на нее. Боже… я не то чтобы сентиментальная, но что-то меня на слезу пробивает…

Я мельком посматриваю на Кларка. Нельзя, некрасиво и бестактно, но я тайком я изучаю то, что на экране его телефона. Во что же он так погружен? Это шутка? Он обменивается документами в мессенджере. Даже сейчас Кларк занят работой.

– Эй, – тихо зову я. – Эй!

Он блокирует экран и поворачивается ко мне, готовый выслушать.

– Убери нахрен свой телефон.

– Что, прости?

– Сюда смотри. Ты видишь? – я тычу пальцем в окно со своей стороны. – Облака видишь? Они сине-серые. Будто дождь пойдет. Видно тебе, как красиво они заволакивают высотки?

Он притягивается ближе, чтобы посмотреть в окно с моей стороны… Кларк, ты слишком сильно рядом… То, что у меня сердечко екает, – ну очень плохой знак. Я прекрасно знаю, что уже влипла. Я могу сейчас взять Кларка за подбородок и поцеловать. И целоваться мы можем всю дорогу, пока такси везет нас в отель. А потом мы можем здорово провести вместе ночь, но вот утро… утро начнется с сожалений о случившемся, и сколько они продлятся – неизвестно. Но я знаю следующее – стоит нам переспать, как вся эта очарованность, которую Кларк питает ко мне и моему взгляду на мир, рухнет. А я обязана использовать его очарованность. Использовать все же какое-то неправильное слово. Мы же с ним обещались взаимовыгодно обменяться. Он мне – шанс заслужить повышение, я ему – навык «жить жизнь». Точно. Чтобы не терзаться о том, что я вся такая меркантильная, я просто должна на совесть выполнить свою часть сделки. А если у Кларка не получится чему-то научиться, с меня взятки гладки. Я сделаю все, что могу, но, если он как ученик бездарь, я не обязана костьми ложиться, чтобы переучить его жить.

– Кларк, сколько раз ты бывал в Нью-Йорке?

– Больше двадцати.

– Ага. Понятно.

– А что?

– Тогда скажи мне, что ты чувствуешь, когда подъезжаешь к нему?

– Ну… ты про то, что воздух здесь значительно грязнее, чем где-либо еще?

– Да нет же.

– Ты про возросший уровень преступности?

– Да нет, боже! Разве ты не смотрел все эти фильмы про бедолаг, которые так мечтали, так хотели, так стремились приехать сюда? Миллионы мечтали оказаться здесь хотя бы на пару денечков. Прогуляться по дивным улицам, подышать этим пусть и загрязненным, но таким особенным воздухом города, который никогда не спит, и пройтись по скверам, где творились исторические события и сочинялись легендарнейшие песни? Это же город-мечта!

– Синди, твой голос становится таким красивым, когда ты озвучиваешь поток своих мыслей.

Я перевожу взгляд на босса, делаю вдох и уже хочу начать ворчать, как вдруг понимаю кое-что важное… Похоже, как зачарованно я смотрю на Нью-Йорк, так же зачарованно Кларк смотрит на меня. Я восхищаюсь жизнью вокруг, а он восхищается мной. Может, пусть будет так? Может, именно это Кларку необходимо для начала? Пусть его любовь к этому миру начнется с легкой завороженности его подчиненной.

– Просто подумай о том, что то, что ты видишь всякий раз проездом, мельком, как часть рутины, – для кого-то мечта всей жизни. Мечта юности. Мечта, которую хочется увидеть хотя бы на денек и хотя бы один раз. Просто начни ценить то, что ты видишь вокруг. И осознай, что твоя жизнь – это чья-то мечта. Чтобы прожить один день, как ты, абсолютному большинству нужно без преувеличения стараться годы. Но не вини себя. Однако возьми и начни уже ценить каждый вдох. Живи так жадно, будто за десятерых. За себя и за тех бедолаг, кто никогда так и не увидит Нью-Йорка. Это тебе такой первый завет моего обучения.

– Вас понял, учитель.

Кларк придвигается ближе уже к своему окну и с задумчивым видом смотрит на город.

– И все же, Синди, когда ты говоришь