Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз

громко говорит она и, кажется, даже сама того пугается. А потом продолжает куда тише: – Я хочу прояснить. Я зареклась, понимаешь? Прошлые отношения отняли у меня слишком многое. Поэтому никаких новых романов, пока я еще рассчитываюсь за последствия предыдущих!

– Я понял, но зачем ты все это мне сейчас говоришь?

– Чтобы мы не наделали ошибок. Чтобы не было ложных ожиданий от наших взаимоотношений. Чтобы мы получили друг от друга, что хотим, и секса в этом перечне не будет.

– Не будет.

Я протягиваю для пожатия руку, Синди в ответ нерешительно подает свою. Черт его знает, что мной движет, когда эта женщина рядом. Только ее пальцы оказываются в моих, как я затягиваю Синди в номер.

Почему, когда я вижу ее, у меня сразу же появляется потребность казаться лучше, чем я есть? Когда она рядом, я вообще перестаю быть уверен, что решусь открыть ей свои слабости. Вместо этого я неумолимо хочу ее подстегивать, подкалывать и дразнить. По-доброму. Мне нравятся ее неуклюжие попытки оправдываться и обороняться. Нравится каждая эмоция на ее лице. Ей идет быть взрывной милашкой.

– Признаться, удивлен, что у тебя вообще появились хоть какие-то романтические мысли насчет нас двоих, – улыбаюсь я. – Хотя… точно, это ведь ты первая тогда полезла целоваться.

– Господи, Кларк, умоляю, навсегда забудь тот инцидент! Я думала, что передо мной обычный бедолага-клерк. И вообще, не придавай тому поцелую никакого значения. Мне просто был нужен спасательный круг любой ценой.

– Скажи, и часто ты целуешься с кем-то, чтобы получить желаемое? Спасение, например.

– Это был один-единственный раз в жизни! – Она уже в ярости. Глаза наливаются темнотой, а дыхание становится глубоким и прерывистым.

– Что ж. – Я сажусь на небольшой диван у стеклянного журнального столика. – Рад это слышать.

Синди проходит к длинному окну и замирает у него, обхватив плечи. Черт, я распаляюсь рядом с ней. Я хочу видеть больше ее эмоций. Все их. Я не в силах совладать с собой и остановиться, чтобы не провоцировать ее на такие искренние и сильные реакции.

– Знаешь, – как бы невзначай подмечаю я, – а вообще желание целоваться со мной не могло возникнуть просто так. – Я продолжаю самым непринужденным тоном, садясь удобнее.

Синди поворачивается, и я с огромным любопытством и не менее огромным удовольствием наблюдаю, как в ней заново вскипает только что улегшаяся ярость. Я и сам не заметил, в какой момент в этой женщине мне начало нравиться абсолютно все, даже злость и недовольство.

– Видишь ли, на прошлых выходных я как раз читал занимательную книжку о работе подсознания. Так что я с уверенностью могу сказать следующее: если ты меня поцеловала, значит, определенно этого хотела. Как бы ты ни оправдывалась аффектом или бедственным положением, ты хотела сделать то, что сделала.

Синди мгновенно подлетает ко мне и хватает за лацканы пиджака. От ее крика больно ушам. Но до чего же я удивлен поводом для ее возмущения:

– Вот он, корень твоей проблемы! Читал он на выходных какую-то хрень! Хватит сидеть и читать на выходных, начни уже наконец-то жить и проводить свободное время, как все нормальные люди! Миллионы мечтали бы с твоим уровнем дохода отрываться по полной, а ты тратишь жизнь только на самосовершенствование! Однако ты забываешь, что всегда будут те, кто лучше тебя. Всегда будут люди, которые лучше тебя, во всех отношениях. Хватит соревноваться. Хватит пытаться что-то кому-то доказать. Хватит стараться стать самым лучшим. Пока ты бежишь за недостижимым идеалом, дни твоей жизни сгорают.

Я беру ее за руки, что вцепились в мой пиджак.

– Так научи меня жить так, как это делаешь ты. Легко и свободно, радостно и непринужденно. Расскажи, что мне делать. До завтрашней конференции еще целых четырнадцать часов. Управишься?

Да, я хочу завлечь ее азартом. И сейчас, когда мы так близко и так эмоциональны, я вижу, как загорелись огонечки в ее глазах. Вижу искорки в ее зрачках. Чувствую, как пламенеет ее душа. Ощущаю, что температура ее тела повышается. Вне всяких сомнений, у меня получилось – по ее горячим венам течет азарт.

Синди отпускает мой пиджак, я высвобождаю ее руки из своих, и она молча идет к стационарному отельному телефону. Снимает трубку и звонит на ресепшен.

– Принесите нам коньяк и карты.

Синди кладет трубку и недовольно садится в одно из кресел, что у дивана и журнального столика. Опять она картинно скрещивает руки и ноги. Синди делает все, чтобы я увидел, как максимально она закрыта и как отстранена. Ей хочется показать, что ничто на нее не подействует, ни от чего она не изменит мнение.

– Синди, не хочу расстраивать, но пить тебе придется в одиночестве. Я не пью, и уж тем более перед важной конференцией не стану. Может, и тебе не стоит?

– Замолчи. Сейчас я – босс. Ты будешь делать то, что я говорю. Мы так договаривались.

– Синди, кажется, ты прибегаешь совсем не к тем методам, на которые я рассчитывал. Это не то, чего я хотел. Надеюсь, ты не заставишь меня передумать и аннулировать наш договор?

– Замолчи. Это приказ босса, – самым властным голосом произносит она.

Как же стыдно признавать, но ей, кажется, идет доминирование. Из чистого любопытства я позволю Синди думать, что она может приказывать мне.

Через пять минут в дверь стучит работник отеля. На его руке белое полотенце, в пальцах бутылка коньяка дорогой марки, на лице учтивая улыбочка, а в кармане, как оказалось, – новенькая колода карт.

– Что-нибудь еще для вас? – спрашивает молодой человек, беззвучно поставив на стеклянный стол бутылку коньяка.

– Нет, спасибо, – благодарю я.

– Мы принесем ужин, книги, контрацептивы. Все, что угодно, для вашего хорошего вечера.

– Спасибо, вы уже достаточно постарались.

Когда работник отеля покидает номер, Синди подмечает:

– А малый знает толк в развлечениях.

Она садится в кресле свободнее и, кажется, уже не так зажата. Это все от предвкушения алкоголя? Она опирается о подлокотники, одну ногу закидывает на другую. Я хочу смотреть на нее куда дольше, чем считается приличным. Я хочу видеть куда больше ее эмоций, чем позволяет здравый смысл. Я хочу знать об этой женщине вообще все. И хорошее, и плохое.

Синтия, почему ты так на меня влияешь? Почему ты такая красивая, но притом несносная? Почему такая сексуальная, но совершенно не подходящая на роль моей пары? Почему такая противная, но обладающая столь ценными для меня знаниями?

– Открывай, – властно повелевает она, кивнув на коньяк.

Я уступаю, откупориваю бутылку, а Синди поднимается и семенит к тому столику,