Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

— Ты чего там хохочешь? — раздался за дверью голос брата.

— Да так, рефлексирую по поводу! — и уже себе под нос: — Так что чуть не допрыгалась, экспериментаторша! Завязывай с социально опасными опытами. От добра добра не ищут. А твоё добро так и не дождалось тебя сегодня. Будем надеяться, что оно не отличается особой обидчивостью. И всё-таки придётся придумать важную причину отсутствия…

* * *

Ночь далась ей нелегко. До самого рассвета Сонины мысли метались от мужчины к мужчине. Благо бы повод был веский. Куда там! Её недавний попутчик мужественно отражал нападки местного героя-любовника. Да и сам не прочь был атаковать первым. Самое интересное, что Соня играла в своём сне несвойственную ей роль влюблённой. И в одного. И в другого. И всеми силами пыталась остановить сражение. Не допустив кровопролития. При этом все её мысли занимал единственный вопрос: если случится непоправимое, кого бы она хотела оставить в живых? Сон давал ей такую возможность. Но воспользоваться ею Соня не сумела.

Первый солнечный луч освободил «прекрасную даму» от душевных страданий. Она раскрыла глаза, улыбнулась утру:

— И, слава Богу! С чего бы это я сомневалась? Целую ночь! Да пусть бы оба дуралея получили по заслугам! Мне-то что? И какой только ерунды не приснится невесть, чем озабоченной дурёхе!

Контрастный душ принёс ей ощущение лёгкости. Смыл жужжащие в подсознании ночные сомнения. На передний план вышел вопрос с завтраком. Хотелось удивить и порадовать единственного любимого мужчину чем-нибудь необычным.

— Оладушек, что ли, напечь? С ягодами и мёдом… И какао сварить. Вот оно счастье!

Скоро осень

А погода не устаёт нас удивлять, уважаемые забайкальцы! На календаре август, а лето, похоже, не собирается уступать своих позиций. На ближайшей неделе, как уверяют нас специалисты Всесоюзного гидрометцентра, сохранится тёплая погода. Днём воздух прогреется до восемнадцати-двадцати градусов. Ночью столбик термометра не опустится ниже десяти. Осадков не ожидается. Наслаждайтесь последними тёплыми деньками, друзья! И непривычно ласковым августовским солнышком!

Из метеопрогноза регионального телерадиовещания на 10 августа 1980 г.

Лето кончалось вместе с последними Сониными каникулами, а из Гродно ещё не пришёл ответ на запрос директора.

— Не конец света, — успокаивала Соню Дора Лазаревна. — Если не придёт к двадцать пятому, полетишь домой. Начнёшь учиться, а там видно будет. Наш Иваныч так просто от своих обещаний не отказывается.

— Да я и не переживаю особенно, — отвечала Соня, не отрываясь от заполнения очередного табеля. — Всё равно домой вернуться бы пришлось — вещи забрать, заочку как-то оформить. И потом, если не получится, год и потерпеть можно. Не смертельно же. Заодно и в решении своём утвердиться без спешки.

— Вот и ладненько, — с чувством выполненного долга Дора Львовна вышла из учительской.

— Надо же, аккуратно вывернулась, даже не покраснела, — усмехнулась Соня, откладывая в сторону бумаги. — Или действительно не смертельно? Пора бы уже и определиться, милочка.

Какое там! Жизнь в Спокойном не поддавалась однозначной оценке. В работе только что ладилось. Она легко находила общий язык с коллегами, детьми, их родителями. Справлялась с документацией и воспитательной практикой. Всё больше влюблялась в сложности и капризы работы.

Ах, если бы и с личной жизнью было бы так просто! Увы… Близкими друзьями и подругами обзавестись не удалось. Да и не особенно хотелось. Соня со всеми держалась ровно — без лишнего приближения или удаления. Соседки её зауважали. Даже норовистая Тина Николаева плохо скрываемый гнев сменила на милость: напросилась на сеанс массажа. И с тех пор забегала на пару минут. Делилась новостями и проблемами.

Как-то дошла до личного. Поинтересовалась секретом Сониной завивки.

— Это как только тебе удается её сохранять? — удивлялась она. — Я с первого дня неладное заподозрила. И ведь каждый день как из парикмахерской. Я уже и Надюшку из салона спрашивала, она не в курсах. В город ты ездишь редко. Парикмахерскими вроде не интересуешься. Колись, матушка, я тоже от таких локонов не откажусь.

— Придётся тебя огорчить, нет у меня никаких секретов. Это у матушки моей спрашивать надо было. Или у природы.

— Хочешь сказать, что это… — от удивления Тина облизнула свои тщательно подведённые губки, — это само по себе? Вот уж повезло! Можно я потрогаю?

— Валяй.

— Надо же… мягкие, как у ребёнка. И так вьются! А я со своими маюсь — тонкие, прямые, хоть плачь! На третьей завивке ломаются, что солома!

— А мне бы, наоборот, прямые хотелось иметь. Видимо, не суждено нам ценить, что имеем. Сами себе жизнь усложняем! И потом какая разница, вьются, не вьются — не было бы больших проблем! А мужикам и так, и так не угодишь.

— Это точно, — согласилась Кристина и тут же заволновалась. — А с чего вдруг ты мужчин вспомнила? Намекаешь…

— Боже упаси! Я на чужой территории проблем не ищу. Просто к слову пришлось. Ради кого мы все стараемся выглядеть лучше, чем есть? Ради них, любимых. Так что ничего личного — обыкновенная констатация фактов.

Кристина облегчённо вздохнула и не упустила шанса легонько уколоть несостоявшуюся конкурентку, исключительно для профилактики:

— Гляжу, и вправду ничего личного — за два месяца тебе так и не удалось подцепить никого из холостяков. Хочешь, помогу?

— Спасибо, — Соня наигранно хихикнула в ответ, почувствовав себя круглой дурой. — Я уж как-нибудь сама. Торопиться не резон — а вдруг ошибусь? Пока присматриваюсь.

— Такими темпами и до старой девы рукой подать, — возразила собеседница. — Мой тебе совет: зацепи хоть кого-нибудь. Для страховки. Если не присмотришь, сбегаешь замуж просто так. Ребёночка хотя бы родишь. А дальше не страшно — вся жизнь впереди. Хочешь, сама гуляй, хочешь, на пару.

— Интересная получается у тебя философия, Кристина. Я, значит, ребёночка. А ты… фигуру бережёшь. Не боишься, что бездетной останешься?

— Ну, в отличие от некоторых, мне есть, что беречь, — вспыхнула соседка. — И потом мне семья дороже. Николаев же мой детей не жалует. Даже моего Ромыча, он у меня от первого брака. Инвалид, правда, но ведь человек! Внимания и тепла требует.

А с общими успеется, какие наши годы — мне и тридцати нет. Надо будет, нарожаю целый танковый взвод. Или эскадрилью вертолётную. Или армию маленьких пузатеньких генеральчиков! Нам это пару раз хорошенько плюнуть! À пока Ромка по бабушкам да интернатам здоровье поправляет, мы с Олежеком карьеру делаем. Генеральшей стать гораздо сложнее, чем матерью.

Это точно! Тина не зря беспокоилась.