Когда ты проснешься… - Андрей Эмдин

Но самым главным подарком все-таки была Оля. Не проходило и дня, чтобы я не поразился странному совпадению, по которому мы оба оказались в этом маленьком тропическом раю, где одежда подходит по размеру, а на полке вдруг находится твоя любимая книга. Иногда я в шутку говорил, что так гармонично подходящая мне Оля — часть идеальной сервисной программы отеля, за что получал щелчок по лбу и хвастливые заверения в том, что «вообще-то так и должно быть».

В комнате Оли так же, как и в моей, нашлись книжки, и иногда мы развлекали друг друга чтением вслух. Подруге традиционно доставались женские роли, а мне мужские. Она своим тоненьким голоском пыталась изобразить монолог героини в летах, а я покатывался со смеху. Оля картинно обижалась, запускала в меня книгой и заставляла дочитывать монолог престарелой леди за нее. И тогда наступала ее очередь смеяться.

Мы не пытались выяснить ничего об обычной жизни друг друга с тех самых пор, как Оля отказалась назвать свой город. Вполне хватало объединяющего нас маленького райского уголка и того волшебства, которое мы в нем находили. Местные могли бы нами гордиться — настолько мы стали похожими на них в отказе от всего мирского. Могли бы, если бы порой не приходили в полный ужас от нашей манеры нарушать все возможные принятые на острове правила.

В один из вечеров мы выпрашиваем у Джима бутылку вина и пару бокалов к ней. После чего, привычно игнорируя светский вечер на террасе, направляемся прямиком туда, где однажды случайно встретились.

Оказавшись на пляже, садимся на прохладный песок и по очереди, как в студенческие годы, отпиваем прямо из бутылки. Позабытые бокалы остаются лежать на песке, а мы молча смотрим на гипнотизирующий калейдоскоп синих огоньков в воде.

— Как ты думаешь, эти огоньки знают, насколько они красивы? — задумчиво спрашивает Оля, положив мне голову на плечо.

— Думаю, нет. Им ведь никто об этом никогда не говорил.

— А разве для того, чтобы узнать, что ты красив, кто-то обязательно должен об этом сказать?

— Ты знаешь, что ты красивая? — задаю я вопрос в лоб.

— Догадываюсь… — тянет Оля через несколько секунд смущенного молчания.

— Ты знаешь об этом потому, что тебе так говорили мужчины. Женщина свою красоту познает через мужчин. Скажет мужчина своей женщине «ты самая лучшая» — и она каждое утро будет просыпаться с этой мыслью. Самые красивые женщины — те, которых любят. Их легко узнать по глазам — их освещает свет, зажженный мужчиной. Есть мужчины, которые всю жизнь этот свет в своих женщинах гасят. Но есть и другие — кропотливо поддерживающие яркий огонь, подбрасывающие ветки и оберегающие его от ветра.

— Так почему же тогда эти огонечки такие красивые?

— Потому что мы их любим.

Оля улыбается, делает глоток, а я забираю у нее бутылку, втыкаю донышком в песок и, поднявшись, протягиваю руку.

— Что? — не понимает она, но протягивает руку в ответ и поднимается с песка.

Молча привлекаю Олю к себе, обнимаю за талию и подаюсь чуть в сторону, увлекая ее за собой, и какое-то время мы молча танцуем под размеренный, понятный лишь нам двоим, ритм ночного моря. Чувствую сквозь тонкую отельную одежду, как сильно бьется Олино сердце.

Сквозь прикрытые веки вижу слабое синее мерцание. Дыхание девушки становится отчетливее. В полной темноте слух обостряется настолько, что я даже могу расслышать кажущийся сейчас таким далеким шум клубного вечера.

Отстраняюсь от девушки и заглядываю ей в глаза. По Олиной щеке несколько раз пробегают голубоватые, отраженные от воды, блики. Некоторое время мы молча смотрим друг на друга, сбившись с ритма. Ее рот чуть приоткрыт, и я замечаю маленькую капельку вина под ее нижней губой. Не отдавая себе отчета, чуть наклоняюсь и подхватываю эту капельку губами, и через мгновение наши губы встречаются.

Долго целуемся с закрытыми глазами: сначала нежно и осторожно, едва касаясь, точно пробуя друг друга на вкус, а потом все более жадно, крепче сжимая друг друга в объятиях. Голова кружится, руки слабеют от раздирающего изнутри, наполняющего все тело восторга. Окружающая темнота взрывается в закрытых глазах голубыми искрами, уже не понимаю, где нахожусь я, где Оля, а где море с его голубыми огоньками. В мире остается только хрупкое подрагивающее тело, теплые влажные губы, ее рука в моих волосах.

Не замечаем, как безнадежно пьяные — не от вина, но от каждой секунды, проведенной вместе, задыхающиеся от счастья несемся по пляжу. Гормональный любовный коктейль, смешанный лучше любого из напитков в барном шейкере Джима, ударяет нам в головы. Едва оказавшись в номере, мы жадно набрасываемся друг на друга и двигаемся в сторону постели, по пути скидывая просторную одежду и неловко задевая немногочисленную мебель.

В эту ночь мы впервые за все время не нарушаем никаких правил и любим друг друга в полном соответствии со всеми законами вселенной. Вселенной, в которой захватившая мужчину и женщину страсть разрушает всевозможные условности и преграды. Мы любим друг друга некрасивой, первобытной, животной любовью. Каждая клеточка наших тел стремится навстречу друг другу и разлетается снопом разноцветных искр, вспыхивает сверхновой звездой в столкновении двух маленьких человеческих галактик. А потом мы снова и снова оказываемся в объятиях друг друга, мокрые от пота, горячие, стонущие.

Спустя несколько часов я лежу в кровати и сквозь полуприкрытые веки смотрю на обнаженную Олю, вышедшую на балкон. На острове глубокая ночь, и Оля не боится быть замеченной кем-либо из гостей, засидевшихся допоздна в клубе. Впрочем, насколько я успел узнать Олю, даже оказавшись замеченной в своем неожиданно безоружном состоянии, она найдет способ обернуть это обстоятельство в веселую игру. И, уверен, даже покажет случайному свидетелю язык, прежде чем смущенно скрыться в глубине номера.

Но никто не мешает Оле наслаждаться приятным морским воздухом, и я могу некоторое время с удовольствием наблюдать за стройными очертаниями тела, слегка освещенного холодным лунным светом.

Поднимаюсь, неслышно подхожу к девушке и обнимаю ее сзади. Она вздрагивает от неожиданности, игриво трется об меня попкой и чуть подается назад, стараясь сильнее завернуться в обхватившие ее руки. На улице прохладно, и Оля чуть поводит плечами, покрытыми мелкой россыпью мурашек. Я несколько раз провожу по ее коже ладонью, разгоняя стайку непрошеных зябких гостей.

— Останешься сегодня со мной? — Мой голос в полной тишине звучит неожиданно громко.

Оля отстраняется и через плечо смотрит на меня с таким изумлением, будто я только что предложил