Академия Хроноса - Екатерина Сергеевна Богданова

«Я обязана научиться путешествовать. И не на короткие промежутки, а на годы, чтобы вернуться в прошлое и не позволить господину Прожирани заявить на нас с мамой права, как на неучтенных бродяжек», — эта мысль посетила меня уже в комнате, когда Кико уложила меня на кровать и заботливо укрыла одеялом.

И пусть главным непреложным законом является невмешательство в канву уже произошедших событий, если есть шанс спасти нас от рабской участи, то я должна попробовать.

Мне совершенно ничего не снилось, а проснулась я от жуткой головной боли. Но полученные знания все еще были со мной! И мысль исправить свою судьбу крепла с каждым часом. Нужно только немного потерпеть, научиться делать все правильно, и я смогу спасти нас с мамой. Теперь я была уверена в том, что сама остановила время в момент падения с четвертого этажа. А значит, нара Пифаро не обманула и у меня есть способности, о существовании которых я и не подозревала.

— Ну как ты? — поинтересовалась Кико, заметив, что я открыла глаза.

— Странно, — честно ответила я. — В голове одновременно столько информации и так ясно, словно она совершенно пустая.

— Ясная голова — это хорошо, — усмехнулась кикимора. — Но ты все равно из комнаты завтра не выходи.

Я мельком взглянула на окно и с удивлением отметила, что уже наступили вечерние сумерки.

— Да-да, ты проспала полдня, — подтвердила мои мысли подруга. — Вон на столе ужин. Хотя ты, наверное, знаниями сыта, — язвительно добавила она.

Я медленно встала, боясь головокружения, но за исключением навязчивой мигрени, мое самочувствие было вполне сносным.

— Спасибо, — поблагодарила я ее за заботу, садясь за стол.

— Не за что. Вот объемся хмельных пиявок на праздник болотной нечисти, и тогда ты будешь со мной возиться, — пообещала подруга.

— Договорились, — улыбнулась я в ответ.

Еда опять горчила, но я старалась абстрагироваться от вкуса и глотать через силу, не понаслышке зная, что такое голодные обмороки. Господин Прожирани никогда намеренно не морил нас голодом, но случалось, забывал выделить обеспечение для питания своих невольников, и в первые годы нам с мамой доставались остатки от обедов хозяина, которыми уже полакомились другие слуги. В общем, ничего не доставалось. Это позже, когда бухгалтерию начала вести мама, невольникам стало полегче. Мама даже умудрялась сэкономить, чтобы купить теплую одежду для всех.

Очередной кусочек хлеба застрял в горле от неожиданного стука в окно.

Кико подскочила и принялась колотить меня ладонью по спине, отчего становилось только хуже. Глаза застилали выступившие слезы, в висках стучали тревожные молоточки, я же уже начала задыхаться, а подруга со все большим рвением колотила меня по спине.

«Я сейчас так глупо умру, так и не научившись всему, чему бы могла», — подумала я в панике, и избиение моей спины прекратилось.

Только откашлявшись и вдохнув полной грудью, я поняла, что остановилась не только Кико, замерло все вокруг! Взглянула в окно и увидела перепуганную веснушчатую мордашку рыжего Саламандрика, как называла его кикимора. В действительности парня звали Салимо, в честь славного предка, совершившего много подвигов, о чем поведал мне сам Саламандрик за завтраком. От неожиданного удара по спине я упала грудью на стол, прямо на тарелку с ужином.

— Ой, прости! — воскликнула Кико. — Ты как? Дышать можешь?

— С трудом, — прохрипела я, выпрямляясь и осматривая испачканную блузку.

— Ну и получит же у меня сейчас кто-то! Кто бы ты ни был! — возмущенно потрясая кулаком, проговорила соседка, направившись к окну.

— Он ни в чем не виноват, — проговорила я перед тем, как скрыться в ванной, чтобы привести себя в порядок.

Кикимора в этот момент затягивала в комнату несчастного Салимо, схватив бедолагу за шиворот.

Выйдя из ванной, я обнаружила парня, за обе щеки уплетающего мой потрепанный ужин и одновременно пытающегося что-то рассказать кикиморе с набитым ртом. Как ни странно, Кико прекрасно его понимала и взволнованно кивала головой в такт бубнящему Саламандрику.

— Что случилось? — спросила я, присаживаясь на свою кровать и расчесывая отмытые от еды волосы.

— Да ерунда, — отмахнулась подруга, наигранно изображая безразличие к тому, что рассказал парень. Салимо, к слову, смолк и бросал на меня взгляды исподлобья.

— Да в чем дело? — воскликнула я, не выдержав под испытующими взглядами присутствующих.

— Говорю тебе, она и сама ничего не знает, — проговорила Кико, обращаясь к Саламандрику.

— Как же, не знает она! — воскликнул парень, отодвинув пустую тарелку. — Вот ты же знаешь про своего отца и родовую магию. И я знаю. Как такое можно не знать?

— Юна, кто твой отец? — напрямую спросила у меня подруга.

— Он оставил нас с мамой, когда я была еще совсем маленькой. А что? — проговорила я, совершенно не понимая — что происходит.

— А то! — воскликнул Салимо. — Прикинулась бедной невольницей, а сама, оказывается, дочка нарая! А если бы я тебя обидел ненароком — наверняка правителю нажаловалась бы. Но я теперь буду с тобой настороже.

— Вообще-то ты сейчас обижаешь ее этими словами, — усмехнулась Кико.

Рыжеволосый Саламандрик надулся и замолчал.

— С чего вы взяли, что я дочь вашего правителя? — спросила я, не веря ни слову. Хотя бы потому, что мы с мамой вообще из другого мира, где царят технологии и совсем нет магии, как и других рас, кроме человеческой.

— Я случайно подслушал разговор ректора и куратора по учебной части, — пробурчал Салимо.

— Наверняка ты что-то перепутал, — улыбнулась я трогательному в своей непосредственности наро.

— А Громиро? — не унимался Саламандрик. — Не зря же он сразу на тебя глаз положил. Оборотни божественную кровь на раз по запаху вычисляют. Она для них как нектар для пчелы. Не зря же все оборотнические кланы у нарая в услужении, не могут аромату его крови противостоять.

— Так, мало того, что вы меня обвиняете в родстве с неким нараем, так он еще и бог? — подвела я итог услышанного.

Затихшая было головная боль опять шевельнулась в затылке.

— Официально он, конечно, не признает себя богом, но все знают, что Амниос Хроно — это бог времени, — пояснила Кико. — Иначе как бы он мог веками оставаться у власти, раз в поколение исчезая на несколько дней и возвращаясь помолодевшим. Он, естественно, выдает себя за сына предыдущего нарая и заново принимает пост. Но это только дань традиции.

— И он никак не может быть моим отцом, — проговорила я уверенно.

— Но я же слышал, — возмутился Салимо.

— Не умеешь подслушивать, так не берись! — заявила Кико. — Доел? Вот и замечательно, выметайся