Под прицелом бывшего - Виола Волконская

Я замерла. Лёша слушал, и я видела, как темнеет его лицо. Челюсть сжалась, мышцы на шее напряглись.

— Понял, — коротко бросил он. — Скоро буду.

Он положил трубку и посмотрел на меня. В его глазах читалась боль, смешанная с какой-то странной, холодной решимостью.

— Люся, мне нужно ехать, — сказал он, поднимаясь. — Срочные дела. Семейные проблемы.

— Что случилось? — спросила я, садясь и кутаясь в простыню. Холод внезапно пробрал меня до костей, хотя в комнате было тепло.

— Неважно, — отрезал он слишком резко. Он начал быстро одеваться, избегая моего взгляда. — Прости, что так вышло. Я должен уйти.

— Лёша, подожди! Мы не проведём день вместе?

— Извини, — он наклонился и быстро, но глубоко поцеловал меня в губы. Этот поцелуй был прощальным, как позже выяснилось. — Оставайся здесь. До вечера номер оплачен. Ещё раз прости, что так вышло. Потом свяжемся, лапочка.

И он ушел. Дверь захлопнулась, оставив меня одну в огромной, опустевшей кровати, среди лепестков роз, которые теперь казались увядшими. И что-то мерзкое поселилось в моей груди.

* * *

Прошел день. Потом второй. Лёша не звонил. Не писал. Мой телефон молчал. Я пыталась дозвониться до него, но абонент был недоступен. Тревога нарастала, превращаясь в панику.

На второй день мне позвонила Карина. Ее голос выдавал беспокойство.

— Люся, ты знаешь?

— Знаю что? Где Лёша?

— Его забрали, Люся. В армию. Внезапно. Повестка пришла прямо домой. Говорят, срок сократили или ускорили процесс... это какая-то бюрократическая магия.

Мой мир покачнулся.

— Что? Но он же только закончил школу... У него отсрочка была... Впереди поступление...

— Нет, — тихо сказала Карина. — Слухи ходят разные. Говорят, это Андрей Скориков постарался, через связи своего папаши. Мама Лёши пыталась решить вопрос, но тщетно. Это я от папы узнала и сразу тебе позвонила.

Имя Андрея ударило меня, как пощечина. Тот самый парень, над которым я неудачно пошутила и который приставал ко мне, которого Лёша тогда жестоко избил. Отец Андрея был не последним человеком в городе.

— Он использовал связи отца, чтобы убрать Лёшу, — продолжила Карина. — Чтобы отомстить. Не удивлюсь, если он и за тебя возьмётся.

Я опустила телефон. Руки тряслись.

В тот же вечер пришло сообщение. От Лёши.

Лёша: Люся, прости. Так вышло. Обстоятельства сильнее нас. Я благодарен тебе за это короткое, но волшебное время. С тобой я дышал полной грудью. Но реальность сука, умеет сделать подлянку. Меня не будет год, а как он пройдёт я не знаю. Изменюсь ли тоже не знаю. И что будет дальше неизвестно. Не хочу давать пустые надежды и обещания. Не жди меня. Забудь. Возможно однажды мы встретимся. Мне жаль.

Я перечитывала эти строки снова и снова, пока буквы не расплылись перед глазами.

«Не жди меня. Забудь.»

Боль, острая и невыносимая, пронзила грудь. Он лишил меня невинности. Он заставил меня полюбить его всем сердцем. Он показал мне мир, полный страсти и нежности. А теперь просто исчез, сославшись на «обстоятельства».

Разве любовь может закончиться одним сообщением? Разве чувства можно выключить, как свет?

Я чувствовала себя использованной. Преданной.

«Мне жаль», — написал он. Жаль чего? Что ему пришлось уехать? Или что он сломал меня?

Я сидела на полу своей комнаты, обхватив колени, и плакала. Слезы текли тихо, без звука, оставляя пустоту внутри.

Почему он не боролся, а просто отказался?

Или... может быть, он просто испугался ответственности? Испугался того, что мы стали слишком близки?

Но нет. Я знала Лёшу. Он не был трусом. Значит, дело было в чем-то другом. В чем-то, чего он не мог мне сказать.

«Не жди меня».

Эти слова звучали как приговор. Словно его посадили на пол века в тюрьму. Но мое сердце, глупое и преданное, отказывалось повиноваться разуму.

Я не могла забыть. Не могла перестать любить. И мы так и не сказали друг другу, что любим. Но я чувствовала, что любим. Или придумала?

Я взяла телефон и набрала текст ответа, хотя знала, что он, скорее всего, не придет. Но я должна была ответить.

Я: Ты думаешь, я могу просто забыть? Ты думаешь, что «обстоятельства» стирают то, что было между нами? Я хочу тебя ждать, Лёша. Нельзя вот так просто приручить, а потом бросить. Но раз ты не хочешь, я не буду навязываться. Надеюсь ты найдёшь свое счастье когда-нибудь...

Я отправила сообщение и положила телефон экраном вниз.

За окном шел дождь, такой же, как в тот день, когда мы танцевали под ливнем. Но теперь он казался не романтическим, а холодным и чужим.

Мое сердце было разбито. Но оно все еще билось. Билось с мыслями о нем.

Даже если он предал меня. Даже если он бросил меня.

Я любила его. И эта любовь стала моей тюрьмой. Мне предстояло вытравить эту заразу из своего сердца.

Решение пришло внезапно, словно вспышка молнии в темноте. Я сидела на полу своей комнаты, окружённая тишиной, которая теперь казалась оглушительной. Телефон лежал экраном вниз, и я знала, что там — то самое сообщение. Жестокое. Финальное.

«Не жди меня. Забудь.»

Но я не могла забыть. Не могла просто выключить своё сердце, как выключают свет в комнате. Каждое воспоминание о Лёше — его руки на моей талии, его голос, шепчущий моё имя, его взгляд, полный того самого тяжёлого восхищения, всё это горело внутри меня, как незаживающая рана.

И тогда я поняла: мне нужно уехать. Не навсегда. Но достаточно далеко, чтобы перестать видеть его следы в каждом уголке этого города. В каждой кофейне, где мы пили кофе. В каждом парке, где мы гуляли. В каждом месте, которое теперь было пропитано им.

Карине я позвонила сразу, как только поняла правильность своего решения. Она выслушала мою исповедь. Её голос был мягким, но решительным.

— Люся, я знаю, что ты чувствуешь. Ты права, теье нужно уехать. Вот и решился вопрос с твоим поступлением. Завтра отправим документы на медицинский.

Я замерла, вот и все. Мы действительно обсуждали это ещё весной, когда думали о будущем. А когда мы сошлись с Лёшей, я даже не рассматривала учёбу в другой стране. Теперь это могло стать спасением.

— Карина, как думаешь мама не решит, что я её бросила?

— Твоя мама поймёт, — перебила она. — Она видит, что с тобой что-то не так. Она хочет, чтобы ты была счастлива. А здесь... здесь ты будешь только страдать. И ещё неизвестно, что это придурок Андрей предпримет на твой счёт. Будем действовать быстро. Подготовь документы, завтра отправим. И я через неделю собираюсь в