Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Однако в это трудно поверить… — дрожащим голосом отвечает Терренс, медленно выдохнув. — Я все еще не могу избавиться от этой мысли… Мне кажется, будто я и правда зашел так далеко… Я… Я не хочу верить, что стал таким чудовищем и сделал то, за что мне будет стыдно до конца своих дней. И то, за что меня возненавидели бы абсолютно все… Никакая тюрьма не помогла бы мне искупить вину. Это было бы слишком мягкое наказание.

— Послушай, дорогой, я прекрасно понимаю твои чувства и сама пришла в ужас, когда услышала все это. Но ты всегда был сильным человеком и находил в себе силы проходить через все это.

— Да, я знаю… Но понимаешь, как мне больно! Как страшно думать обо всем этом! Мне и раньше было ужасно паршиво и стыдно за свои поступки. А после тех кошмаров я чувствую себя в тысячу раз хуже. Меня трясет … И я до сих пор страшно боюсь осуждения… Боюсь, что люди считать меня мерзавцем.

— Если твой дружок упомянул об этом и сказал, что он всегда будет тебя осуждать, это не значит, что и другие станут. Зачем переживать из-за слов этого паршивца, который предал нас? Не слушай его, Терренс, прошу тебя!

— Дело вовсе не в этом человеке… Кошмары на самом деле начали преследовать меня гораздо раньше… Примерно после того дня, как я рассказал тебе о том, почему не люблю своего отца.

— И про свое воспоминание из детства?

— Именно! В тот день, когда мы легли спать, кошмар приснился мне в первый раз. Но он был не такой ужасный. Мне приснилось лишь то, что было на самом деле. Правда, во сне я попытался ударить тебя во второй раз, но на этом моменте резко проснулся посреди ночи. Сердце бешено колотилось, и меня бросило в холодный пот… Я был так напряжен, что уже не смог успокоиться и уснуть. Сначала я просидел в гостиной до пяти или шести утра, а потом просто лежал в кровати до тех пор, пока ты не проснулась. Тогда я смог быстро забыть об этом и продолжал заниматься своими делами. Однако на следующую ночь ситуация повторилась. А потом на еще одну. И еще, еще и еще… А каждый мой новый сон становился все хуже и ужаснее.

— Но почему ты молчал все это время? Почему никогда не говорил мне, что тебя мучают кошмары, которые напоминают о нашем конфликте?

— Потому что не хотел казаться слабым… — Терренс, виновато смотря на Ракель, качает головой. — Говорить, что я хочу удавиться из-за каких-то снов, на которые может реагировать, наверное, только девчонка. Что бы люди подумали, узнав, что я хочу едва ли не реветь от страха, вызванный моими ночными кошмарами, в которых я убиваю и насилую свою любимую девушку? Я не хотел чувствовать на себе стыд и дать кому-то повод вспомнить о том случае, который вообще не хочу вспоминать. И мне не хотелось, чтобы кто-то видел меня таким, какой я сейчас.

— Ты думал, если все считают тебя уверенным в себе и сильным человеком, то тебе нужно поддерживать свой статус?

— Да, — дрожащим голосом произносит Терренс. — Ведь для всех я – слишком самоуверенный в себе мужчина, который никак не реагирует на критику и осуждения и считает себя самым лучшим на свете.

— Терренс…

— Нет… Конечно, я действительно уверен в себе и не считаю себя уродом. Но мое нытье и попытки сдержать слезы заставили бы всех усомниться в том, что это правда. Я не хочу, чтобы меня называли пустословом, перестали верить в мою уверенность и начали говорить о моем поступке по отношению к тебе.

— Но ведь все прекрасно знают о твоей уверенности. Неужели ты думаешь, что позволить себе слабину хотя бы раз – это так ужасно? Мол, если хотя бы раз проронишь слезу, то народ начнет ставить под сомнения слова об огромной уверенности в твоей неотразимости!

— Ты не представляешь, какие угрызения совести я испытывал тогда и сейчас. Мне очень хочется вырвать эту страницу из своей жизни и забыть, что это когда-то произошло. Да, мы извлекли урок, но это могло стоить нам самого дорого… И теперь то, чего я до смерти боюсь, приходит ко мне каждую ночь во сне и становится еще более ужасным, чем это было на самом деле.

— Господи, Терренс, я уже давно простила тебя и не считаю тебя виноватым.

— Зато я чувствую себя виноватым и всегда буду, — тихо шмыгает носом Терренс, издав дрожащий выдох. — И меня все еще удивляет то, что ты смогла простить такую мразь, как я. Так легко и быстро. Сама подошла ко мне и попросила остаться… Я… Я не понимаю…

— Дорогой, пожалуйста, перестань так говорить, — жалостливо умоляет Ракель, с трудом сдерживая слезы, и мягко берет Терренса за предплечья. — Еще скажи, что ты безнадежный и никому не нужный!

— Может, так и есть…

— Ты прекрасно знаешь, что я простила тебя, потому что не могу жить без любимого человека. К тому же, я и сама виновата в том, что довела все до такого. Относись я к тебе иначе, ничего бы не случилось.

— Нет, Ракель, моя вина в этом тоже есть. Это из-за меня мы почти разрушили то, что и так едва держалось на плаву. Мы чудом спасли свои отношения. Хотя все говорили, что они обречены, потому что нас связывала лишь страсть.

— Да, но потеряв тебя однажды, я поняла, что ты на самом деле мне очень дорог.

— Я тоже посмотрел на тебя иначе. Но это редкий случай.

— Ты был искренен в своем раскаянии и действительно хотел получить прощение. Ты знаешь, что значит жалеть, проявлять сочувствие и жалость и уметь признать свою вину. Если ты не прав, то всегда извиняешься. Разве хороший человек бы стал извиняться, говорить о сожалении и признавать то, что он неправ? Для этого нужно огромное мужество!

— Я неидеальный человек, Ракель, — без эмоций отвечает Терренс. — Ты не знаешь, как