Бессердечный рыцарь. Книга 1 - Милена Янг

– Ты правда ненавидишь меня?

– Я слишком сильно тебя люблю, и это иногда разрушает меня.

Сердце Дамиана защемило.

– Как нам с этим справиться? Я не знаю, Огонек, – он ласково сжал ее ладошку, продолжая говорить, – Трудно, когда мы оба испытываем такие чувства. Но я знаю одно – все, что мне нужно, это ты. Да, ты мой смысл существования, и это пугает, блядь. Иногда я пытаюсь притормозить, отстраниться, потому что подсознательно желаю оградить себя от возможной боли. Потому что если потеряю тебя… То для меня это станет концом.

Она сжала его пальцы в ответ:

– Знаю.

– Будем учиться вместе. Попробуем справиться.

– Построить все заново?

Он кивнул, прижимая костяшки ее пальцев к своим губам, нежно целуя.

Они были ледяными, даже несмотря на то, что он старался их отогреть.

Что-то внутри Эви угасало.

– Я буду стараться, Огонек.

– Давай разведемся, Дамиан, – одновременно с ним произнесла девушка.

Сердце мужчины оборвалось.

– Нет, нет, нет… – прошептал он, обхватывая ее лицо руками. Ужас и паника отразились в его глазах. – Малыш, не позволяй этому нас разрушить.

Она покачала головой.

– Я так устала, Дами.

– Мы были по-отдельности, Эви. Целых пять лет. Это сделало нас счастливыми? Меня нет.

– Меня тоже… – она закрыла глаза, позволяя горячим слезам скатиться по щекам, по его пальцам, которые все еще гладили ее по лицу, словно боялись отпустить и потерять навсегда. – Без тебя моя жизнь была пустой, даже если я добивалась успешности в других сферах, мое сердце… Оно всегда болело.

Это признание разбивало ему душу.

– Пожалуйста, Огонек. Поверь в нас. Мы сильные. Мы сможем через это пройти, – Дамиан бережно коснулся губами ее щеки, и ресницы девушки затрепетали.

– Но боль не заканчивается. Почему она никак не заканчивается? Почему ее так много?..

Он видел неуверенность в ее взгляде, сомнения, но мог с этим справиться.

«Я завоюю тебя заново, обещаю».

– Нам следует сражатьсязанас, а не против друг друга. Мы на одной стороне, Огонек.

Эви ничего не ответила, но позволила себя обнять, устало прижимаясь щекой к его груди.

Остаток пути он держал ее за руку, пока утомленная девушка дремала.

Ее пальцы больше не были холодными.

***

Маленький темноволосый мальчик вглядывался в зеркало, важно поправляя полицейскую фуражку отца на голове.

Послышался тихий смех. Хрупкая женщина, одетая в белое платье, подошла к ребенку.

– Дамиан, малыш, кажется, она тебе немного великовата, – поддразнила она сына, и он повернул голову к ней, широко улыбаясь в ответ.

Мама была такой красивой, такой уязвимой, и он хотел всегда ее оберегать, как оберегала его она.

– Когда вырасту, тоже буду как папа! Защищать людей!

Нильде ощутила укол тревоги, но подавила его. Ее муж был бывшим военным, а теперь главой департамента полиции, и это была изнурительная работа. Но она хотела поддержать сына, даже если его мечта была сопряжена с опасностью и рисками.

– Я верю в тебя, солнышко, – женщина опустилась на колени, раскидывая руки, и мальчик тут же радостно бросился к ней в объятия. – Помни: главное, чтобы ты был хорошим человеком. Остальное пустяки.

– Я вырасту и стану сильным! Буду всем-всем помогать, мам!

– Как Бэтмен?

Мальчик задумался.

– Ага. Как Бэтмен, – усмехнулся довольно он.

Женщина нежно поцеловала его в щеку, на которой выступила ямочка.

– Знаю, что будешь. У тебя получится.

– Что получится? – присоединился к ним мужской, низкий голос.

– Папа! – Дамиан тут же бросился к нему, и мужчина со смехом подхватил сына на руки. – Ты вернулся!

– Конечно. Я всегда буду возвращаться к тебе и маме.

Женщина смотрела на него с такой теплотой и нежностью, что сердце Генри перевернулось в груди.

Он приобнял ее одной рукой, пока сын висел у него на шее, отказываясь выпускать любимого отца даже на мгновение.

– Пап, ты меня научишь быть таким же крутым, как ты?

Он издал смешок.

– Конечно. Вижу, уже и фуражку мою надел. Тебе подходит.

Нильде встала на цыпочки, чмокнув мужа в гладковыбритую щеку.

– Кем бы он ни стал, мы будем любить его всегда.

Вместо ответа мужчина коснулся рукой своей шеи, и спустя мгновенье на его ладонь легла цепочка с металлической пластиной.

Он протянул свой жетон мальчику, который смотрел на него с обожанием.

– Сохрани его.

Он говорил о жетоне?

О его мечте?

Или об этом счастливом мгновении, которое они разделяли?..

***

Дамиан протер вспотевшее после душа зеркало.

Из отражения на него смотрел все тот же повзрослевший мальчик.

Стал ли он достойным?

Достиг ли своей цели?

Почти.

Он ненавидел несправедливость.

Ненавидел, когда кто-то причинял боль невинным людям.

Ненавидел, когда у кого-то отнимали будущее, как отняли у него.

Но были те, кого мужчина ненавидел сильнее других.

Якудзы.

Он был убедителен.

Никто никогда бы не заподозрил, кем Дамиан Йохансен был на самом деле.

«Я всегда буду возвращаться к тебе и маме».

У него теперь были Кайден и Огонек. Те, ради кого он боролся каждый день. Вел эту нескончаемую войну.

– Получится ли у меня вернуться в конце пути к моей семье? Или я тоже пропаду, как ты и мама?.. – прошептал Дамиан, закрывая изнеможенно глаза.

Глава 22. Часть 1

«Wake me up inside

(I can’t wake up)

Wake me up inside

Call my name and save me from the dark

(Wake me up)

Bid my blood to run

(I can’t wake up)

Before I come undone…»

Evanescence – Bring Me to Life

Дамиан сидел в своем любимом черном кресле, держа в руках чашку с кофе. Его взгляд бродил по величественному океану, который раскинулся по всему побережью.

В постели, за стеклянными дверьми, дремала его любимая.

У них все было хорошо.

Они много разговаривали в последнее время.

Он извинился перед ней, Эви тоже. Вместе сели и обсудили тревожащие их вопросы. Вот так просто и примитивно вскоре все разрешилось.

Эти две недели Дамиан был рядом с Эви и Каем.

Он мало работал, почти не появлялся в офисе, решив сосредоточиться только на семье.

Время было на исходе, и он хотел забрать напоследок хоть что-то.

Воспоминания.

Того, как Кайден сонно жмурится и улыбается, когда папа будит его и отвозит в детский сад.

Того, как зеленые глаза сына загораются всякий раз, когда Дамиан хвалит его рисунки. Он всегда был