Обещай любить меня - Беллами Розвелл

Воспоминания о нашем времени в колледже возвращаются ко мне и вызывают ностальгию. Мы провели так много ночей, погрузившись в этот самый диван, плача из-за парней и наших оценок. Мы делали доски визуализации, планировали каждый аспект нашего будущего. На этом диване HoneyBees, Стингерс и интерьерный бизнес-дизайн Монро, Monroe Avenue, воплотились в жизнь одной пьяной ночью, когда нам так надоело полагаться на других, чтобы воплотить наши мечты в реальность.

Мы трое прошли через многое вместе, преодолевая все препятствия, которые встречались на нашем пути, особенно когда город, который я любила, отвернулся от меня. Когда я уже не была той девушкой, которой, по их мнению, я должна была быть. Кроссроудс ненавидел перемены, и когда у нас внезапно появились идеи, способные перенести Кроссроудс в двадцать первый век, они не знали, чего ожидать. Потребовалось время, но, похоже, теперь наш дом, наконец, принял нас такими, какие мы есть, и Нэшу не позволят превратить наш рай в ад, просто вернувшись в место, где ему не место. Больше нет. Не тогда, когда это был его выбор — так долго отсутствовать.

Билли кивает.

— Да, но ты же знаешь, мне нравится это слышать.

Монро откидывается назад, сбрасывает сандалии и садится на диване, скрестив ноги, устраиваясь поудобнее.

— Билли Коул, почему бы тебе не отвлечь нас некоторыми из твоих эскапад с мужским полом или его отсутствием?

— О, сладенькая, поверь мне. Ты не захочешь слышать о проблемах, с которыми эта девушка столкнулась на прошлой неделе. Клянусь, нам нужно устроить что-то вроде мероприятия по подбору пар, чтобы отсеять бессмысленные свидания и отфильтровать хорошие. Онлайн-знакомства ужасны, но я не представляю, как я когда-либо найду любовь где-либо еще. Не в Кроссроудс, где единственные великолепные мужчины связаны с одной из вас.

— Знаешь что, Биллс, — говорю я ей, и во мне загорается маленькая искорка любопытства. — Это не такая уж плохая идея.

ГЛАВА 7

Нэш

Заходя в Стингерс в третий раз на этой неделе, и в третий раз за пять дней, что я вернулся в город, я не совсем уверен, каков мой план.

Я продолжаю говорить себе, что я здесь, чтобы увидеть Джейса и наконец-то поговорить о том, что давно назрело. Но как только я захожу и вижу ее, я понимаю, что это чертова ложь. Мой взгляд мгновенно притягивается к ней, не то чтобы в баре было достаточно людей, чтобы я мог ее не заметить. Хотя, как будто я подсознательно ищу ее, как только переступаю порог. За местными жителями, танцующими под кантри-музыку, играющую из динамика, или за группами мужчин, сидящих в кабинках и опрокидывающих стопку за стопкой, Бейли выделяется из толпы. Не заметить ее невозможно, и, оглядывая зал, я понимаю, что я не единственный, кто с этим согласен.

Я понимаю, что таверна Стингерс — это главный паб города. Завсегдатаи приходят сюда выпить и насладиться комфортом после долгого рабочего дня, и это, похоже, здесь норма. Хотя это больше, чем просто бар, живая музыка и толпа, радостно танцующая в середине зала, добавляют атмосферы. Не говоря уже о том, что аромат настоящей южной еды, доносящийся с кухни, просто безумен.

Знакомые лица приветствуют меня, когда я прохожу через бар, не утруждая себя тем, чтобы взглянуть на меня еще раз. После того, как я приходил сюда три дня подряд, похоже, я больше не являюсь городским феноменом. Проведя рукой по бороде, я делаю глубокий вдох и продолжаю свой путь к ней еще раз, напоминая себе, что я пришел сюда не для того, чтобы увидеть ее. Я здесь из-за Джейса, который, я уверен, откровенно избегает меня.

Этот ублюдок не ответил ни на один из моих звонков, наверняка зная, что я вернулся в город. Однако я полон решимости довести этот план до конца. Я не уйду снова, не попытавшись исправить отношения между нами так, как я должен был стараться сделать еще усерднее, прежде чем уехать.

Если возвращение в Кроссроудс меня чему-то и научило, так это тому, что, когда я уехал, то нанес гораздо больше вреда, чем предполагал.

Я мог бы поспорить с Джейсом. Не стоило предавать его доверие изначально и нарушать негласный кодекс между братьями, набор правил, которые я знал лучше не нарушать. Если бы я все обдумал, ему не пришлось бы разрушать нашу дружбу и выбрасывать пять лучших лет моей жизни. Потому что, хотите, верьте, хотите, нет, я бы сделал то же самое, если бы был на его месте.

Мысль о том, что он или кто-то другой сделает с Монро то, что я сделал с Бейли, заставляет мою кровь кипеть от гнева. Но я сделал это с ним. Вот почему я никогда открыто не обвинял его в том, как он отреагировал, или в том, что он сказал и сделал в пылу момента. Потому что я знал, что заслуживаю всего этого и даже больше.

Мой взгляд следует за Бейли по комнате, пока я иду к бару, чтобы заказать напиток. Медленное и чувственное покачивание ее бедер, когда она делает свои обходы. Я, блять, пускаю слюни, глядя, как ее обтягивающие синие джинсы идеально сидят на ее упругой заднице и бедрах, и полоска гладкой, молочно-белой кожи, которая выглядывает из-под ее крошечного топа. Даже издалека я вижу тонизированные мышцы ее живота, что доказывает, что она делает больше, чем просто следит за тем, что она ест, чтобы поддерживать свою фигуру, но и тренируется, чтобы ее тело было максимально подтянутым, и, черт возьми, это окупается. Эта женщина не имеет себе равных.

Однако Бейли отсутствовала последние несколько ночей или просто делает все возможное, чтобы избегать меня. Я не спрашивал о ней, не хотел, чтобы было очевидно, что я не могу выбросить эту девушку из головы, но я слышал свою долю городских сплетен о самой завидной холостячке Кроссроудса.

Видимо после того, как Бейли внезапно превратилась из чопорной и порядочной принцессы в эту знойную и чувственную соблазнительницу, было много дерьмовых разговоров. В основном потому, что самая любимая девушка во всем Кроссроудсе, воплощение милой и южной красавицы, внезапно стала кем-то совершенно неожиданным — женщиной, которой каждая вторая женщина в городе надеялась однажды стать, имея яйца. Они ненавидели ее за это. Возмущались тем, что у нее есть то, что нужно, чтобы сделать то, что она сделала, и дали большой трах всем циникам, которые жили, чтобы судить и критиковать сделанный ею выбор.