Порочные намерения - Джей Ти Гайссингер

Табби кашляет в ладонь, чтобы подавить смех. Четверо головорезов переминаются с ноги на ногу. Коннор смотрит в потолок и вздыхает.

— Одевайтесь, мистер Маклин. Нам нужно задать вам несколько вопросов.

Это говорит один из полицейских, стоящий справа от Коннора. Он высокий, темнокожий и стройный, как молодое деревце, с необычными глазами цвета травы. Его рука небрежно лежит на рукояти пистолета, пристегнутого к поясу. Его тон бесстрастен, но подтекст ясен. У тебя большие проблемы, сынок.

Да уж, не в первый раз. Я ухмыляюсь.

— Еще бы. Всегда готов помочь представителю закона.

Я поворачиваюсь и неспешно направляюсь в ванную, оставляя дверь открытой и выставляя напоказ свою голую задницу.

Коннор снова вздыхает. Дарси говорит: — Боже мой. — Больше никто не издает ни звука, за исключением одного из смуглых телохранителей, который бормочет что-то по-арабски себе под нос.

Я не говорю на этом языке, но моей жизни столько раз угрожали опасные люди, говорящие на иностранных языках, что я уловил суть.

Но я не возражаю. Чем раньше узнаю, как Ангелина связана с этими мужчинами, тем быстрее смогу начать работать над тем, чтобы найти ее.

* * *

К тому времени, как я одеваюсь и выхожу из ванной, полицейские уже вовсю обшаривают мою комнату. Они отпустили всех, кроме Коннора, который стоит в стороне от кровати, расставив ноги и скрестив массивные руки на груди. Он прикусывает щеку изнутри, стараясь не улыбаться.

— Ладно, брат, — рявкаю я. — А теперь расскажи мне, что ты такого смешного нашел!

В его темных глазах пляшут искорки смеха.

— Ты точно умеешь выбирать женщин, друг мой. Это даже лучше, чем в тот раз, когда ты переспал с женой того дона мафии.

— Она сказала, что разведена!

— Никто не разводится с мафией, болван. Напомни мне, сколько человек он послал надрать тебе задницу?

Ему это доставляет слишком много удовольствия. Я делаю нетерпеливое движение рукой, которое в основном переводится как переходи к гребаной сути.

— Когда ты не спустился к завтраку, я подумал, что ты все еще… занят… своей новой подругой. Но час спустя, когда ты не взял трубку ни своего мобильного, ни телефона в номере, я понял, что что-то не так. Когда мы поднялись, полиция как раз собиралась попросить управляющего отелем открыть твою дверь.

— А те люди, которые хотели бы отделить мою голову от тела? Кто они?

— Личная охрана некоего Ахмеда Акбара Хана Халида, — сухо отвечает Коннор.

— Саудовец?

— Ага. Очень богат. Конечно, нефтяные деньги. И к тому же настоящий принц. — Он указывает подбородком на потолок. — Проводит медовый месяц в номере, который расположен прямо над этим.

Некоторое время мы смотрим друг на друга, пока я перевариваю то, что он мне сказал. Через несколько секунд до меня доходит. Я чувствую себя самым большим идиотом на планете.

— О, черт. Что она взяла?

Снаружи, с балкона, отвечает старший офицер.

— Ожерелье из рубинов цвета крови бирманского голубя, которое когда-то принадлежало датской королеве Ингрид. Оно стоит пятнадцать миллионов долларов.

Я смотрю на него. Офицер вытягивает шею, чтобы разглядеть что-то на стене здания, что колышется от легкого утреннего ветерка. Он смотрит на меня и указывает в ту сторону, где колышется ткань.

— Вы можете это объяснить?

Мы с Коннором выходим вслед за ним на улицу. С перил балкона над моим висит самодельная веревка из белых простыней. Мы наклоняемся и видим, что к первой привязаны еще три, которые свисают с края здания до самой земли.

Мой мозг переключается в режим спецоперации.

— Четыре простыни королевского размера, связанные между собой квадратным узлом. Легкодоступны, просты в использовании, анонимны…

Мы с Коннором переглядываемся.

— И отличная поддержка веса, — говорит он. — Особенно при таком большом количестве нитей.

Я снова смотрю вниз, оценивая расстояние до лужайки внизу.

— Этажи здания высотой около десяти футов. Каждая простыня королевского размера имела бы около двенадцати футов в длину.

— И мы, вероятно, находимся на высоте пятидесяти футов?

Именно это я и рассчитал. Напоминаю себе разжать челюсти.

— Должен признать. Это довольно умно. — Я смотрю на офицера. — Они из комнаты Халида. Она не стала бы обременять себя восхождением отсюда туда со стопкой простыней.

Офицер смотрит на меня, прищурившись.

— Откуда вы знаете, что она забралась наверх?

Я хлопаю себя по лбу.

— Вы правы. Она воспользовалась невидимым самолетом.

— Райан, — предупреждает Коннор.

Игнорируя его, я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на офицера.

— Хорошо. Вот всё, что вам, блядь, нужно знать в двух словах. Я встретил женщину, которая называет себя Ангелин Лемер, вчера в баре у бассейна примерно в пятнадцать часов. Нет, до этого я с ней не был знаком. Нет, я не соучастник. Нет, я ничего не знал о ее планах. Мы поужинали с моими друзьями, в том числе с этой здоровенной обезьяной, а потом вернулись ко мне в комнату.

Я перевожу взгляд на Коннора, потом снова на офицера.

— То, что произошло после этого, не ваше собачье дело, за исключением того, что она накачала меня чем-то, что подмешала в бутылку апельсинового сока. — Я киваю головой в сторону кровати. — Пустая на тумбочке. Можете проверить, нет ли остатков. Думаю, это рогипнол, модифицированный чем-то, чтобы он действовал быстрее. Уложил меня за тридцать секунд. Когда я проснулся, вы были за моей дверью.

Хотя мне очень неприятно это признавать, я продолжаю.

— Она явно выбрала меня, потому что я остановился в этом конкретном номере. Если бы это произошло на следующей неделе, вы бы разговаривали с другим парнем. Конец истории.

Офицер пытается придумать, что сказать дальше, когда один из его напарников поднимает с пола красную туфлю на высоком каблуке. Подошва сломана. Осмотрев ее, он поворачивается ко мне.

— Вы что, подрались?

Коннор заговаривает раньше, чем я успеваю.

— Он не дерется с бабами, только с мужьями, о существовании которых он не знал. Но там вырезан симпатичный маленький тайник. Идеальный размер для наличных.

— Или флешки, — говорю я, неохотно впечатленный. — Или компаса, удостоверения личности…

— Карты, — заканчивает Коннор, глядя на меня. Его проницательный взгляд скользит по простыням, а затем по зеленым холмам. Он поворачивается к старшему полицейскому.

— Дайте угадаю. Она не выписалась из отеля. Ее не видели с тех пор, как она ушла с ужина с Райаном. У вас нет видеозаписи, как она покидает помещение.

Полицейский выглядит смущенным.

— Верно. В отеле нет камер видеонаблюдения, направленных на фасад здания…

— В отелях так никогда не делают, —