Поцелуй меня, Док! - Девон Этвуд

— Привет, пап. Как дела?

— Да вот, знаешь, — ухмыльнулся он. — Всё пытаюсь угнаться за твоей матерью.

— А твой отец открыл для себя эту… как её… сердитую птичку… — взмахнула рукой мама и вернулась на своё место.

— Angry Birds? — Рут прикусила губу, явно стараясь не рассмеяться. — Да, это весело.

— Ей лет пятнадцать уже, пап, — я рассмеялся.

— А мне нравится, — пожал он плечами, вытаскивая телефон и уставившись в экран с расстояния чуть ли не в метр. — Обожаю валить этих дурацких пузатых тварей.

— Лучше поздно, чем никогда, — я отодвинул стул для Рут, и она поспешно села, сжав руки в замок на коленях. Я усмехнулся и сел рядом, у окна, напротив мамы. Пальцами я осторожно разжал её правую руку и положил на своё бедро, поглаживая тыльную сторону ладони — надеялся хоть немного успокоить её.

— Ну, — мама посмотрела на нас с почти фанатичным интересом, — рассказывайте. Как вы познакомились?

Рут открыла рот, но я сразу понял, что в голове у неё — белый шум и чистый лист. Подключился.

— Помнишь, сваху, которая свела меня с бывшей Ании?

Рут метнула в меня взгляд из серии: «Ты с ума сошёл?»

— Как можно забыть? — фыркнула мама.

Я продолжил, пока она не выдала что-нибудь резкое.

— Так вот, это была Рут. Она — та самая сваха.

Мамины губы с помадой цвета клюквы приоткрылись. Она повернулась к Рут.

— Да ну?

Папа рассмеялся.

— Вот это поворот.

— Я пришёл туда, чтобы высказать ей всё, что думаю… а потом, — я посмотрел на Рут. Серые глаза с золотистыми искрами, широко распахнутые, впитывали меня с удивлением. Я усмехнулся. — А потом как-то увяз.

— Боже мой, — мама приложила руку к груди, глядя на нас с умилением. — Это просто чудесно.

Рут на мгновение не отводила от меня взгляда, а потом словно очнулась и повернулась к маме.

— Ну… можно сказать, мы случайно в это влипли.

— Прелесть! — засияла мама.

Подошёл официант, мы заказали напитки. Увидев, как мама смотрит на Рут с явным блеском в глазах — охотой до внуков, я заказал себе Old Fashioned. Папа одарил меня осуждающим взглядом поверх очков, но я сделал вид, что не заметил. И, честно говоря, когда подали блюдо дня, я был рад, что выпил. Потому что разговаривать с мамой и одновременно защищать Рут от её любопытства — задача не из лёгких.

— Сколько тебе лет? — спросила мама.

Рут запнулась.

— Эм… двадцать восемь. Только в прошлом месяце исполнилось.

— Такая молодая для доктора. Это ты так решила?

— Мам, — простонал я и допил остатки коктейля. Голова приятно шумела. Давненько я не пил.

— Просто спрашиваю, — сказала мама с наигранной невинностью.

— Попробуй севиче, — вмешался папа, взяв в рот вилку. — Восхитительно. Ты пробовала?

Рут выглядела ужасно неловко. Я молча подбодрил её взглядом. Она взяла кусочек, попробовала, кивнула.

— О да. Очень… жевательное.

Я захохотал, подавившись севиче. Схватился за салфетку. Папа едва сдерживал смех, а мама смотрела на Рут так, будто та — самое очаровательное существо на планете.

— Извини, — пробормотал я, кашляя.

Рут прикусила губу.

— Я имела в виду… солоноватое.

Я снова расхохотался.

— Народ, по-моему, Рут терпеть не может севиче.

Родители засмеялись, и мама ласково похлопала Рут по руке.

— Милочка, не обязательно притворяться. Мы не обидимся.

Рут виновато скривилась.

— У меня пунктик насчёт сырого мяса. Я понимаю, что оно не совсем сырое… — поспешно добавила она. — Но мозг отказывается верить в это.

— Вот дерзость, — с сарказмом пробормотал я и улыбнулся.

Рут метнула в меня полурассерженный, полувесёлый взгляд.

— Надо было сказать, — вступил папа. — Закажем тебе что-нибудь другое.

— Не-не, — замахала руками Рут. — Всё хорошо. Честно. Кэл по дороге накормил меня до отвала.

— Ты ела чипсы на обед, — поддел я её.

— Сноб, — фыркнула она.

— Я — доктор. Мы все снобы.

— Я тоже доктор, — сказала она и отпила воды. — Просто воспитанная.

— Браво, — мама указала на неё вилкой.

Я натянуто улыбнулся.

— По заслугам.

Потом Рут болтала с мамой о морских львах в Ньюпорте — родители обожали об этом рассказывать. А я тем временем доказал, что не умнее той Рут с быстрых свиданий, заказав второй коктейль. И понял слишком поздно, что после двух — мир слегка накренился.

— Сходим на пирс? Поближе к морским львам? — предложила мама.

Рут сразу согласилась. Мы расплатились — папа, как обычно, дал чаевые наличкой, потому что у него душа на миллион лет. И вышли на деревянный балкон с лестницей к пирсу. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, и от перил тянулись синие тени, отражая сияние здания за нашими спинами. Я старался не думать, почему всё вокруг слегка плывёт. Ну всего же два бокала, чёрт возьми.

Но все тревоги растаяли, как мыльные пузыри, когда я обнял Рут за талию и прижал к себе. Обожал в ней это сочетание — миниатюрность и мягкие изгибы. Она была вся из плавных линий и сладкой округлости. И, чёрт побери, её бёдра в этих шортах…

Мама тем временем рассказывала о фонде, который они с папой организовали для спасения пирса от морских львов — те разрушали всё, где появлялись. А я скользил взглядом по талии Рут, по изгибу, на котором хотелось оставить след от зубов… потом выше, к её груди. Боже. Она была совершенством.

И вдруг Рут споткнулась — сандалия зацепилась за доску. Я тут же крепче обнял её, но оказался куда более пьяным, чем думал. Баланс подвёл. Мы оба рухнули.

Я попытался смягчить её падение. Она приземлилась на мои колени и грудь, а я — на задницу. Обнял её и выдохнул.

— Уф.

Рут разразилась смехом.

— Боже мой.

— Рут! — мама кинулась к нам, но я уже хохотал вместе с ней. Мы просто развалились на пирсе, не в силах остановиться.

Я держал её в объятиях, пока она опустила лоб мне на грудь, и мы хохотали как сумасшедшие. Невозможно, глупо и невероятно смешно.

— Прости, — выдохнул я.

— Я не могу… — Рут хохотала, цепляясь за мою чёрную футболку. — Я просто не могу. Это так глупо, но так смешно.

— Вы там живы? — мама наконец выдавила смешок.

Я кивнул, всё ещё смеясь, и приподнялся, усаживая нас. Рут оказалась прижатой ко мне грудью, и мне оставалось только чуть повернуть бёдра, чтобы посадить её к себе на колени. Смех утихал. Я утонул в её глазах, окружённых густыми ресницами и блестящих от смеха. Осторожно убрал