Весь спектр любви - Алена Воронина

— Ничего не поняла, но это неважно, — кивнула я. — Вы не собираетесь еще раз попробовать умереть?

Он вскинул голову.

— Если нет, тогда можно я все-таки сделаю кое-что. Вылечу ваше горло. Не хочу ставить диагноз, но у вас жуткий скрипучий голос. Я иногда не могу продраться сквозь этот скрип к смыслу ваших слов.

Он сидел все в той де позе.

— У вас наверняка хронический тонзиллит. И наверняка от алкоголя. В том числе.

— И что вы предлагаете?

— Ну, может вы не будете пить хотя бы пару недель и будете принимать то, что я вам дам.

— Это бесполезно.

— Возможно, но, если так, тогда молчите в моем присутствии. Можете мне писать.

Он сказал только: «Хех»

— Я знаю, что своими высказываниями, могу вас обидеть, хотя на самом деле ничего подобного нет и в мыслях.

— Не переживайте, Таня, все нормально. Это может быть и обескураживает по первости, но потом отрезвляет, в полутонах и недоговорках люди часто путаются и могут выкрутить их так, чтобы выгодно было им, хотя на самом деле для них это может быть совсем и не полезно.

Он вытер пальцы салфеткой и положил ее в пустое блюдце.

— Кстати, я удивлен, тем что вам оформили инвалидность. Этот диагноз у нас любят видеть только в детях и то за него биться приходится. Мать не один год мучилась.

— Моя мама — врач, и растила меня одна, потому была крайне пробивной, на самом деле я не сильно нуждаюсь в этой справке, она скорее была в помощь ей. Это позволяло выбить нужные школы, субсидии, путевки. Это, конечно, не очень честно по отношению к другим людям, которые при таком же или даже более сложном диагнозе остались без розовой бумажки, но винить свою мать за то, что она хотела немного облегчить себе жизнь, я не могу.

— Ей тяжело пришлось?

Я задумалась.

— Если честно, я не знаю. Она никогда не говорила мне о том, что ей тяжело. Она очень активная и жизнерадостная женщина. Общительная. У нее большой круг друзей и знакомых, и родственников. С нами всегда рядом была и бабушка, пока не умерла, и тетка моя и моя двоюродная сестра, Оля, которая теперь в Выборге живет. Мама приучала меня к самостоятельности и очень осторожно относилась к моим нуждам и требованиям. Все они не то чтобы заставляли, скорее стимулировали мое желание общаться и выходить в мир, который оказался весьма интересным нечно. Хотя мне иногда требуется отстранение от него.

Он опустил голову и, глядя в чашку, в которой крутил ложкой остывший кофе, проговорил.

— Сашка, мой брат, конечно, не как вы.

— А сколько ему?

— Пятнадцать. Он погружен в камни, у него их целые горы. Причем, матери удалось выучить его читать, и теперь вторые горы состоят из книг по геологии. Он здорово воспроизводит химические формулы минералов и всего подобного. Он может самостоятельно выводить то, что попросишь, химические соединения. Я в этом не силен, но проверял, он действительно правильно все делает.

— И какой диагноз ему поставили?

— Умственная отсталость.

— Человеку который способен выводить самостоятельно формулы? — надеюсь в моем голосе было достаточно удивления.

— Мать считает, что он на самом деле умный. Но у нас с его уровнем отклика на окружающий мир получить можно только разве такой диагноз. В городе с чуть больше чем сотней тысяч жителей найти хорошего психотерапевта, это как бриллиант в стекляшках. Ладно, — махнул он рукой, — извините, что загрузил.

Олег запустил руку в карман брюк и вытянул оттуда мятый белый прямоугольник плотной бумаги. — Я уезжаю завтра, вот мой номер телефона. Если следователь позвонит, и вам потребуется поддержка, наберите, только учтите, из области мне добираться около часа и это без пробок.

— Спасибо, — я взяла в руки визитку.

«Олег Михеев. Ремонт и отделка квартир, домов и офисов любой сложности»

Он встал и направился к выходу, а я так и сидела, уставившись на визитку, и размышляла о том, что после сегодняшнего дня должна сидеть в своей комнате и быть как можно дальше от мира, но мне этого почему-то не очень хотелось.

Глава 7 «Место мечты»

Дома я легла спать практически сразу, совершив минимум всех тех дел, которых требовало тело, квартира и рабочая смена.

Завтра будет работать Лиза. Руководство решило в связи с увеличившимся объемом покупателей расширить штат. Новый человек… Надеюсь, мне повезет, и она окажется адекватным человеком.

Утром, когда я собиралась, громко хлопнула соседская дверь, но когда я уходила и погасила свет в общем коридоре, никого из соседей слышно не было.

Помощница оказалась вполне толковой, но сильно болтливой и жутко любящей свой гаджет девушкой. Последнее меня порадовало, ибо разговорчивую хохотушку я получала дозировано, успевая передохнуть от громковатого, но, надо сказать, не противного голоса и веселого нрава, вечно позитивные люди мне напоминали маленькие горелки. Когда они на расстоянии — очень хорошо, но, если поднести руку ближе, можно и обжечься.

Разумеется, о случившемся я рассказала Оле, которая в свою очередь сообщила об этом Вове, который в свою очередь воспользовался сложной системой веревочек и через двадцать пятые руки узнал, что следователь, который ведет дело, вполне себе в уме человек. И считает меня не иначе как манной небесной. Потому что из глухаря труп пожилой женщины моментально обрел мотив, место, время и даже практически обрисовал субъектный состав.

Несколько раз мне звонила Вероника Витальевна, интересовавшаяся моим состоянием, мелкими деталями о квартире и тем, не помню ли я, что говорила Татьяна Петровна про фонд — пансион, в котором, как оказалось, она жила почти три месяца и которому, собственно, отдала квартиру.

К сожалению, об это я ничего не знала. Женщина сокрушалась о содеянном, но имен не называла.

Психолог же пригласила меня на следственное мероприятие в бывшей квартире Татьяны Петровны. Мне ее адрес называть не надо было, но настроение резко испортилось, однако Вероника заявила, что будет присутствовать, что меня успокоило. Она действовала очень умиротворяюще.

«А знаете, Танюша, как страшно одной остаться? Совсем. На старости лет. Я ее растила… А она… Эх… А ведь я ее люблю. Больше всего на свете. Я ради нее рисковала всем, что было. В советское время уехать в ФРГ! А у нас после отца было что терять. Но она не слышала. Свою линию гнула. Вот и получилось. Так.»

Пока я шла от работы до знакомой парадной все прокручивала в голове нашу встречу с Татьяной Петровной. Странно, что многим так страшно остаться одним.