Отвергнутая. Хозяйка кофейного дома - Катрин Алисина

Он словно отголосок промелькнул в воспоминаниях Рейны. Тот же символ был и на подвеске моего серебряного браслета.

— Это символ моего рода, — пробормотала я. — Отца, тети.

— А точно, да, — согласилась Урсула. — Ящичек, значит, только вам открывать можно. Еще детям. Вашим да Неро с Бьянкой. Да и все. Ой, мне к нему лучше даже не подходить, — Урсула опасливо отодвинулась от меня.

Да уж. Своевременное решение, — мысленно сыронизировала я.

А сама принялась рассматривать содержимое ящика. А посмотреть было на что!

Я нашла бумагу! Целую стопку листочков. Совершенно пустых. Хоть сейчас список дел пиши. И перьевую ручку с баночкой для чернил. Чернила, правда, к моему разочарованию, высохли.

Еще здесь лежал какой-то свиток, переливавшийся красным сиянием.

— Магический, — присвистнула Урсула. — Вы это, вы его отложите. Мало ли что.

— Что? — не поняла я.

— Судя по свету, это огненная магия, — пояснила Урсула. — Я слышала, как сестра одной знакомой так нечаянно свиток магии воды неправильно прочитала. И настоящий водопад на свой дом обрушила! А она свиток купила огород в засуху полить, — Урсула покачала головой.

Сестра подруги звучало неубедительно. Но свиток я на всякий случай отложила. Пока в магии не разберусь, лучше не рисковать.

Но главное сокровище меня ждало впереди!

Здесь была книга в тисненой золотом обложке.

— Ого, — присвистнула Урсула. — Это ж целое состояние!

— Да? — удивилась я благоговению служанки перед литературой. Нет, тоже люблю книжки почитать, но не настолько же.

— Да на стоимость этой штуки можно целый дом купить, — буркнула Урсула. — Какая вы все таки не прагматичная, — фыркнула она, — а еще дочь торговца.

— Целый дом? — заинтересовалась я.

Похоже, мои глаза загорелись, потому что Урсула тут же попыталась меня осадить.

— Если найдете, кому продать, — фыркнула Урсула, — ни здесь, ни в Ярдене вам покупателя не найти, леди. Такие штуки только аристократы друг другу в подарок покупают обычно. Рукопись же, редкость. А обложка — золото и кожа.

— Та-ак, — мой пыл поугас. — Значит, на новый домик рассчитывать в ближайшее время не приходится.

Надо сначала какого завалящего аристократа найти. Якоб — не подходит. Он эту книжку просто отнимет. А других я не знаю.

Черт!

Я буквально держу в руках сокровище, а самой денег ни на что не хватает.

— Ага, — хмыкнула Урсула, не подозревая о моих мыслях. Но, похоже, согласная на все сто.

— А большой домик-то? — поинтересовалась я. — А то, быть может, так, одноэтажный сарайчик, халупа.

— Да мне почем знать-то? — возмутилась Урсула. — Я токмо через витрину такие видела. Даже в лавочку книжника зайти боязно. А про цены — это от подруги слышала. От той, что по соседству с нами жила. Да вы же сами Якобу покупали такие, — упрекнула она меня.

— Ах да, точно, — пробормотала я, отчего уважение служанки ко мне упало уже ниже некуда.

— Эх вы, леди, — покачала она головой. — Совсем деньгами распоряжаться не умеете. А еще зарабатывать как-то собрались. А про печать мастера-лавочника подумали? Где денег возьмете?

— Печать? — растерялась я.

Глава 39

Урсула раздраженно глянула на меня.

— Чтобы торговать этими вашими… — Урсула уставилась на меня, — чем вы торговать-то собрались? — И, прежде чем я успела рот раскрыть, фыркнула, — а, до без разницы, — Урсула махнула рукой, — чтобы чем угодно торговать, нужна печать мастера-лавочника.

Я непонимающе глянула на служанку.

Та продолжила:

— Таверну держать — мастера-хозяина. Ремеслом заниматься — мастера-стекольщика или плотника, или гончара.

— Я думала это только если магию вкладываешь, — растерялась я.

— Если вы еще и маг, можете печать на свое изделие печать шлепнуть. А иметь надыть всем. И магам, и не'магам. А иначе, как Мадлен, пироги свои в таверну таскать будете. Много не заработаете. Так, на мешок муки да рыбью требуху!

Я помрачнела. Печать мастера, что-то вроде разрешения местной администрации на ведение своего дела для горожанина. Ожидаемо, конечно.

— И сколько такая стоит?

— А я почем знаю? — буркнула Урсула. И тут же, противореча самой себе добавила, — Тара, подруга моя из Ярдена, говорила, что пять сотен золотых за такую отвалить надо.

— Что-то у тебя все пятью сотнями золотых измеряется, — улыбнулась я. — И книга пять сотен стоит, и печать, и целый домик.

Я начала подозревать, что пять сотен — это сферическая сумма, которая в сознании Урсулы означала: “Непомерно дорого, нам не потянуть такое, леди”.

Урсула только руками развела.

— За что купила, за то и продаю, — буркнула она. — Тьфу ты, запутали вы меня со своей торговлей. Я имею в виду, Тара мне так сказала.

— Хорошо, — примирительно улыбнулась я. — Будет от чего отталкиваться.

С одной стороны это было много лет назад, сумма могла измениться с тех пор. С другой, Тара и сама могла использовать “Пять сотен золотых”, как синоним “Непомерно дорого, как целый дом”.

Но так или иначе, стоимость печати лавочника добавлялась к расходам. Но я не унывала.

Найду дешевый сахар и приготовлю конфитюр. Следующий шаг — дать его попробовать соседям, продавать в таверну в нашем городке и предложить в Ярдене. На ярмарку и в таверны.

Если на этих этапах ничего не нарушит мою конфитюрную идиллию, я заработаю начальный капитал. Надеюсь, его хватит на печать лавочника. В конце концов, для того, чтобы торговать как лавочник, нужна и сама лавочка! А так далеко заглядывать я пока не решалась.

Мои размышления прервала Урсула.

— Так чего продавать-то решили? — поинтересовалась она.

И подловила. Я, погруженная в размышления, проболталась.

— Конфитюр. Такого я пока тут не встречала, а готовить умею. Ой, — я чуть рот руками не зажала.

А ну как спросит, что это я умею, чего в их мире нет.

Но к моему счастью, мою ошибку Урсула не заметила. Зато конфитюрный бизнес вызвал у нее море негодования!

Глава 40

— Да в том же Ярдене наверное есть уже этот ваш… коникрюр! — отмахнулась Урсула.

— Конфитюр, — поправила я. — Джем.

— Ага, — выражение лица служанки говорило о том, что она…

— Ты понятия не имеешь, что это такое, — усмехнулась я.

— Я просто не интересовалась, — насупилась служанка.

— Ты бы встречала в магазинах, если бы он продавался, — заметила я.

— Так значит, и не нужен конфрирюр ваш никому! — фыркнула служанка. — Что это вообще такое?

Я как могла попыталась объяснить.

— Растертые и вареные ягоды с сахаром? — не поняла Урсула.

— Или плоды, — добавила я. — Яблоки, груши. Хотя здесь понадобится агар-агар для застывания, — пробормотала уже себе под нос.

Но море давало надежду, что и агар-агар найдется.