Отголоски тебя - Кэтрин Коулc

— Отлично. — Я обогнула витрину с выпечкой, убрала сумку в шкафчик и сунула телефон в карман. Уже выстроилась небольшая очередь, и я сразу включилась в работу.

Пару раз пришлось привыкнуть к кассе и системе карт, но, к счастью, туристы были терпеливы и доброжелательны. Закрывая кассу, подняла глаза:

— Что для вас?

Наши взгляды встретились — янтарные глаза, в которых промелькнула жесткость.

— Привет, Дэн.

Он нахмурился.

— Слышал, ты вернулась.

Ни «добро пожаловать», ни «рад тебя видеть». Ну, вежливость и Дэн — вещи несовместимые.

— Да. Вернулась пару дней назад.

— Держу пари, Хартли уже бегает за тобой, как бешеная собака, — усмехнулся он.

Я напряглась.

— Что?

— Да ладно, Нэш всегда был готов залезть к тебе в трусы.

Если бы он только знал, как он ошибается.

— Мы с Нэшем друзья. Попробуй и ты, но для этого придется научиться нормально относиться к людям.

Глаза Дэна потемнели.

— Следи за языком, мелкая…

— Довольно, — резко вмешалась Аспен, подходя к стойке и сверля его взглядом. — Еще раз так заговоришь с персоналом и будешь забанен.

Темный взгляд метнулся к Аспен.

— А как же правило «клиент всегда прав»?

— Не тогда, когда клиент ведет себя на грани хамства.

Челюсть Дэна напряглась.

— Мне это не надо. У вас кофе все равно дрянь. — Он развернулся и вышел.

Я ослабила хватку на стойке, руки дрожали.

Аспен бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Ты в порядке?

Я кивнула, но знала, что натянутая улыбка выглядела неубедительно.

— Он всегда был тем еще экземпляром.

Она посмотрела в окна кафе.

— Он мне никогда не нравился. Надеюсь, не вернется.

— Прости, что спугнула клиента в первый же день. — Пальцы сжались, ногти впились в ладони. Не лучший дебют.

Аспен отмахнулась.

— Если это стоило его потерять — я только спасибо скажу. Ничего не выношу больше, чем жестокость.

В зеленых глазах Аспен что-то блеснуло, тень пробежала, но тут же исчезла.

— Я тоже. — Слишком много времени я провела рядом с этим, больше не хочу.

— Тогда давай введем правило «никаких придурков в The Brew».

Я усмехнулась.

— Полностью поддерживаю.

Телефон завибрировал в кармане. Я достала его, чтобы быстро глянуть экран. На днях я звонила в комитет по правам жертв, чтобы узнать дату слушания по УДО моего отца, ведь мама ничего не говорила.

Мне не нравилась мысль о том, что он снова будет дышать на свободе и вернется сюда, в место, которое должно было быть моим убежищем. Но я не собиралась отдавать Сидар-Ридж даже ему. Не отказалась бы от ужинов с Хартли и времени с Нэшем. А еще я знала: мой отец не из тех, кто надолго остается чистым. Его свобода не продлится.

Я посмотрела на экран, и мышцы напряглись.

Неизвестный номер: Ты думаешь, можешь меня заблокировать?

Я не успела даже подумать, как пришло второе сообщение.

Неизвестный номер: Помни, что я могу добраться до тебя где угодно…

— Мэдди?

Я резко подняла голову.

В лице Аспен читалось беспокойство.

— Что случилось? Ты побелела.

Пальцы дрожали, когда я нажимала боковые кнопки, чтобы выключить телефон.

— Просто мой тупой бывший. — Я попыталась рассмеяться, но получилось хрипло. — Сюда его точно не пустят. Он стопроцентный придурок.

Челюсть Аспен напряглась.

— Думаешь, он может появиться здесь?

Холодок страха скрутил живот. Господи, только бы нет.

— Не думаю. Работа у него вся жизнь. — Но он бы возненавидел, что мой уход портит его имидж.

— Может, покажешь его фото? Чтобы я знала, кого остерегаться.

Я поморщилась.

— Я все удалила с телефона. Ни одного снимка не осталось.

Улыбка озарила лицо Аспен.

— Лечебное очищение. Нравится. А соцсети?

Пальцы слегка дрожали, пока я открывала приложение и набирала имя Адама. Я с облегчением увидела, что первая фотография была с геотегом «Атланта». Похоже, он был на благотворительном вечере. Вторая — старая, мы вдвоем. День, когда я переехала в Атланту: он заламывал меня в преувеличенном танцевальном па, а я смеялась от души. Как все это превратилось в то, что есть сейчас?

Аспен мягко сжала мою руку.

— Я его запомнила. Можешь закрывать.

— Спасибо, — прошептала я.

Она улыбнулась.

— А ты пробовала сжечь его вещи на костре? Говорят, помогает.

— У тебя тоже был придурок-бывший?

Тень снова мелькнула в ее глазах.

— Нет. Но типаж знаю.

Я чуть сильнее прижалась к ее плечу, задумавшись, говорит ли она правду. Представить, каково это — рвать с прошлым и еще заботиться о ребенке, — было трудно. И мне стало неловко за собственное саможаление последние недели.

— Жаль, что тебе пришлось что-то пережить.

Она встряхнулась, отгоняя воспоминания.

— Спасибо. — Ее взгляд стал серьезным. — Никогда не позволяй никому относиться к тебе даже с намеком на жестокость. Это всегда сигнал беды.

Я посмотрела на женщину рядом. Она была права. И я лучше останусь одна до конца дней, чем переживу это снова. В этом была свобода. Так долго я мечтала о своей семье. О том, чтобы принадлежать кому-то. Но правда была в том, что она у меня уже была. В Хартли, в Рен, в Нэше. И я буду только укреплять это теперь, когда вернулась. Может, это не было похоже на семьи с открыток или телешоу. Но оно было даже лучше, потому что было настоящим.

Я улыбнулась.

— Думаю, мы с тобой подружимся.

Аспен улыбнулась в ответ.

— Я тоже так думаю.

Я прогнулась, переворачивая табличку на двери на «Закрыто». Аспен ушла пару часов назад за Кэйди, а я с трудом сдерживала желание рухнуть на пол и уснуть прямо там. Ноги ныли, спина болела, ребра напоминали о себе с каждым движением.

— Чем быстрее вытрешь столы, тем быстрее отсюда выберешься.

И вот уже я разговаривала сама с собой. Ну, что угодно, лишь бы дотянуть до конца дня.

Я достала телефон из заднего кармана и включила его, заранее напрягаясь. Как только он ожил, раздалась целая череда сигналов. Сердце упало. Шестьдесят три новых сообщения.

Слова Нэша о том, что Адам хочет реакции, зазвучали в голове. Пальцы дрожали, когда я заблокировала номер. Потом нажала «редактировать» и удалила все, не читая.

Стояла и смотрела на телефон. На устройство, которое вдруг поняла — оно держало меня в заложниках. Орудие игр Адама.

Больше он не победит. Никогда. Я открыла приложение с музыкой и включила станцию с соулом шестидесятых. Из маленького динамика зазвучала «My Girl», и я выдохнула.

Я не позволю никому и ничему украсть