Наследник для звёздного захватчика - Маша Малиновская

Откинув одеяло, я осторожно опустила ноги на пол и встала. С удивлением обнаружила, что на мне не моя одежда, а длинная белая сорочка до самых пят. Тонкий нежный шёлк мягко заструился по ногам.

Вряд ли я спала, когда меня переодевали и несли сюда. Думаю, мне дали какое-то снотворное. Но я этого не помнила.

И тут я заметила его. Тайена Яжера. Он молча стояла в углу комнаты у окна спиной ко мне. Стоял тихо, в тени, поэтому я сразу и не увидела его.

— Доброе утро, Лили, — негромко проговорил он и повернулся.

Он был не в своей форменной одежде. Свободные белые брюки, такого же цвета рубашка. Волосы убраны назад. Стоял, сцепив руки за спиной. Прямой, высокий, статный — всем своим видом демонстрировал силу. Как и всегда.

Я посмотрела в окно, на котором было спущены бумажные рулонные шторы, и пожала плечами.

— Не знаю, утро ли… но уж точно не доброе.

Я подошла ближе, остановившись у окна, в паре метров от командора. Взявшись за ленту, осторожно потянула вверх, не особенно надеясь, что за окном действительно небо. Может, окно декоративное? Я так отвыкла смотреть на небо, что такая возможность уже казалась нереальной.

— Я подумал, ты скучаешь по солнцу, — сказал командор, а я почувствовала, как моя метка слабо кольнула, отреагировав на его бархатный голос. Едва ощутимо, но меня это вдруг разозлило.

Хотелось впиться ногтями в собственную шею, чтобы она замолчала. Вырвать её оттуда, чтобы не напоминала о себе.

— Я скучаю по своей жизни, Тайен, — на него я смотреть не хотела и не решалась, смотрела вдаль в окно. За ним действительно было небо. И земные просторы. Сколько видел глаз — поля. Зелёные, чёрные, серые… Вдали, с высоты этажа, на котором была эта комната, можно было даже рассмотреть тонкую ленту далёкой реки. — По своим друзьям, своему брату, своим родителям. Ты можешь так же вернуть их мне, как и солнце?

Прозвучало горько. Самой отдалось так глубоко, что сердце заныло, а на последнем слове голос прозвучал хрипло.

— Лили…

Я представляла нашу встречу. Знала, что так или иначе, но скоро она состоится. Думала, что буду чувствовать обиду, какое-то волнение, но вместо этого я очень ярко ощущаю, как внутри поднимается волна злости.

— Ты отомстил Шейну так за пытки, да? — я резкоразвернулась к командору и посмотрела ему прямо в глаза. — Отдал его своей сестре. Она садистка, убийца, ей в удовольствие причинять боль просто так! Шейн делал тебе больно из мести. За меня. Это можно понять, но Яра… она безумна! Ты знаешь это, Тайен. Ты сам мне это когда-то сказал.

— Я сохранил ему жизнь, Лили, — в голосе командора я почувствовала твёрдость. — Он мятежник. Мало того — он один из руководителей ячейки подполья. Таких, как он, мы казним. Показательно.

— А ты сделал ещё хуже… — я покачала головой и прикрыла глаза, чтобы сдержать слёзы, которые так внезапно и так не вовремя подступили к глазам. — Лучше бы он… лучше бы он умер…

Я сама не думала, что скажу такое. Но для Шейна это было бы действительно избавлением. А то, во что может превратить его существование Яра… уж лучше смерть, наверное.

— Ты обижена, Лили. Зла. Я понимаю, — командор сделал ко мне шаг, а у меня внутри всё заледенело от его непрошенной близости. — Но ты передумаешь. Успокоишься, примешь реальность и передумаешь. Яра не посмеет причинить твоему брату вред. Она же никого к нему не подпустит — никого, кто бы мог захотеть убить Шейна. А такие есть, Лили, ваша ячейка принесла нам немало хлопот.

Я покачала головой и отвернулась, обхватив себя руками. Может, он и прав был. Но… как я могу принять эту реальность, как он говорит? Смириться? Как?

— А остальные? — голос совсем садится. Я спрашиваю и до дрожи боюсь услышать ответ. — Их убили?

— Нет. Только тех, кто оказал яростное сопротивление, но таких было всего двое.

— Кто? — сердце замерло, боясь услышать имена. Да хоть бы и кто это был…

— Какой-то пожилой мужчина и девушка. Девушка застрелила наших двоих, поэтому её ликвидировали. Таня, кажется. Так звал её кто-то из пленных.

Наша бригадирша. Сопротивлялась до последнего.

— Что будет с людьми?

— Лили, ты знаешь сама. Они уйдут в систему донорства. Пойми, пожалуйста, мне стоило больших усилий уговорить совет сохранить им жизни.

Я не сразу заметила, что слёзы всё же покатились по моим щекам. Поняла лишь когда поймала губами.

Том, Нина, Дина… их ждёт анабиоз и периодическая откачка крови. А детей что? “Ферма”? Как дочерей мистера Мэдиса?

По телу бежит дрожь, когда ладони командора ложатся на мои плечи. Внутри всё сжимается. По плечам бегут мурашки.

— Не трогай меня, — вывернувшись из его рук, снова посмотрела ему в глаза. Что я в них увидела? Сталь. Лёд. Далёкие холодные волны Кроктарса. Он чужак. Захватчик. Он поработил мою расу.

Я должна его ненавидеть! Все силы к этому приложить должна!

— Не прикасайся ко мне, Тайен, — голос дрожит от напряжения и ярости. — Забирай кровь, если тебе так надо, и уходи.

— Нет, Лили, — он же в ответ абсолютно спокоен. — Твою кровь я брать не буду. Ховард создал сыворотку, которая позволяет делать мне переливание от тебя не чаще, чем раз в полгода и в небольшом объёме.

— Тогда зачем я тебе? — я покачала головой. — Зачем ты пришёл за мной? Ховард ведь работает на вас, да? Он мог тебе передать. Или тебе нужно было наказать меня за побег?

— У тебя теперь другая миссия, Лайлэйн, — его взгляд опустился на мои губы, запустив по всему телу какую-то особенную дрожь. — Ты станешь началом возрождения. Мы станем. А Ховард… он ни на кого не работает. Его жизнь — наука. Он не предавал вас. И нас тоже. Кроктарианцы уважают науку и людей, посвятивших себя ей.

Мне хотелось смеяться. Хохотать во весь голос. Истерика — я понимала.

— Возрождения? — я выгнула бровь, посмотрев на Тайена Яжера, а потом прошипела. — Пошли вы к чёрту, вампиры. Кроктарс сделал правильно, отобрав у вас способность размножаться. Вы этого недостойны. И