Наследник для звёздного захватчика - Маша Малиновская

он такой же, как и я. Что мы… — слово подобрать почему-то было трудно. — Что мы химеры. От меня узнать, пока он не увидел изменения и не сошёл с ума. Пожалуйста, Тайен. Одну встречу…

Я отстранилась и посмотрела ему в глаза. Тайен, вздохнув, сделал шаг назад.

— Хорошо, Лили. Оденься и идём.

25

Присев, я подобрала своё платье и подтянула его вверх. Руки дрожали, ноги подкашивались. Жутко стыдно стало перед командором, и я почувствовала, как вспыхнуло испепеляющим жаром лицо. Я была ему безмерно благодарна, что он, почувствовав моё смущение, отвернулся.

Я натянула платье и завязала его на груди. Осторожно сложила камзол, подошла и протянула его Тайену.

— Минуту, — попросила дать мне немного времени привести себя в порядок, и вернулась к зеркалу, чтобы пригладить волосы и поправить платье.

Мне не хотелось, чтобы Шейн увидел меня растрёпанной и в размотанных чувствах. Ему и так нелегко, а так я ещё и обо мне добавлю переживаний. Я должна быть собранной, чтобы помочь брату осознать правду.

Я ещё раз взглянула на себя в зеркало и подняла ворот платья, чтобы Шейн преждевременно не заметил полосы, случайно выглянувшие из-под платья.

Даже не верилось, что сейчас я увижу брата. В тот самый момент, когда я поняла, что нас ждали, когда вывела Тайена из бункера, я про себя навсегда попрощалась с Шейном. Молилась, чтобы ему удалось выжить, но не надеялась, что мы когда-нибудь ещё встретимся.

— Я готова, — повернулась к Тайену и сжала руки вместе.

— Идём, Лили, — кивнул командор и пошёл к двери первым. Я же на деревянных ногах двинулась за ним.

Сама не знаю почему, но ожидала увидеть за дверью своей комнаты или стены с древним убранством, или какие-нибудь, как в тюрьме. А выйдя за дверь, мы оказались в широком коридоре обычного современного дизайна. Светлые стены, выкрашенные краской, на полу плитка, потолок квадратами с вставленными через один большими лампами. Какие-то двери с электронными панелями рядом. Даже украшения на стенах были — небольшие картины с водным пейзажем.

Снова коридор за коридором. Снова я шла за чужой спиной в неизвестном направлении. Прокручивала в голове, что скажу Шейну, когда увижу его, как я ему вообще всё расскажу. Как при этом смогу сдержать слёзы.

Я безумно хотела увидеть его, но… сейчас я ощущала себя палачом. Мне предстояло сломать его представления о мире, о себе и о тех, память о ком мы трепетно берегли в наших сердцах — о наших родителях.

Проще говоря, мне предстояло перевернуть весь его мир с ног на голову. И это была тяжкая задача.

Мы с Тайеном прошли ещё несколько коридоров, а потом вошли в лифт. В маленьком замкнутом пространстве рядом с ним я снова почувствовала волнение. Мне будто воздуха не хватало, но к моему собственному удивлению, у этого ощущения не было канвы страха.

— Я могу сказать ему всё, что знаю сама? — решила уточнить, чтобы ненароком не подвергнуть Шейна ещё большей опасности.

— Всё, что сочтёшь нужным, Лили, — кивнул командор. — Думаю, ты сама сможешь оценить, насколько твой брат готов слушать. Но если хочешь моё мнение — не жалей его. Твой брат воин. Сильный и достойный. Не сказать ему правду, значит, проявить в его отношении жалость, Лили. А жалость для воина унизительна.

Интересно, поэтому-то он отдал его Яре? Потому что унижать жалостью не стал?

Но задавать такой вопрос я не стала. Понимала, что это моя обида говорит. А ещё очень боялась, что Тайен передумает, и моя встреча с братом не состоится.

За разговором и своими мыслями я даже не заметила, долго ли мы едем. Сколько этажей вниз? Если судить по виду из окна, то глубже, чем уровень земли. Наверное, тут и под землёй есть уровни.

Когда двери лифта открылись, я увидела точно такой же коридор, как и за дверями своей комнаты. Мы прошли два пролёта по коридорам, а потом остановились у одной из дверей.

— Он здесь, — сказал командор, а потом поднял руку, чтобы прикоснуться браслетом к панели, но я, неожиданно для самой себя, приостановила его, прикоснувшись к запястью.

— Спасибо тебе, — посмотрела в глаза искренне. — Ты мог не делать этого, но ты позволил мне увидеть Шейна. Я благодарна тебе, Тайен.

В ответ он промолчал. Лишь посмотрел так, что моя метка отдалась покалыванием, и я, не выдержав, отвела свой взгляд.

Замок просигналил, и дверь открылась. Я сделал шаг внутрь, Тайен же остался за дверью и запер её за моей спиной.

Шейна взглядом я нашла не сразу. Первое, что бросилось в глаза в большой, достаточно скромно обставленной комнате, это сломанный стул. Он лежал почти у двери, о которую, скорее всего, и разбился, бросешенный сильной рукой.

А потом я увидела брата, и сердце в груди болезненно сжалось.

Он сидел на полу, откинув затылок на кровать и прикрыв глаза. Дышал тяжело. А руки… его пальцы были в крови. И порванная на груди рубашка тоже.

— Шейн… — я подошла к нему и опустилась рядом на колени. — Шейн, посмотри на меня, прошу.

Услышав мой голос, брат поднял голову и открыл глаза. В первые мгновения его взгляд казался застывшим, он будто не сразу узнал меня.

— Лил? — оживился и выпрямился. — Лил! Ты жива!

Он сжал мою голову своими руками и с жаром прижался губами к моему лбу.

— Жива, — тихо ответила я, вцепившись в его предплечья. — Мы оба живы, Шейн. Живы.

В голове набатом пробило эхо: “Пока. Пока живы”. Но я предпочла сейчас не слушать. Я могла прикоснуться, могла обнять своего самого родного в этом мире человека. Большего мне в эту минуту и не нужно было.

— Что произошло? — я сжала его пальцы и посмотрела на них. — Это… это она сделала?

Шейн сглотнул. Он поднял на меня глаза, полные боли.

— Она, — кивнул, а у меня внутри полыхнуло чувство, которое мне ранее не было знакомо — мне захотелось убить. Разорвать на куски того, что причинил боль моему близкому. — Я не знаю, как, Лили, но она сделала из меня чудовище. Смотри…

Выдохнув, Шейн дрожащими руками развёл полы порванной рубашки.

От задней поверхности шеи и до середины сильной груди у него тянулись две тонкие блестящие полосы. Такие же, как и