Родная чужая мама для дочери магната - Алла Ларина

проводим вместе. Естественно, я даже не пытаюсь начать разговор, пока поблизости Алиса – дочь на седьмом небе, что вся семья в сборе, и поглощает всё внимание.

Кара помогает ребёнку сделать домашнее задание по английскому и китайскому, мы играем в какую-то настольную игру-бродилку, потом опять же вместе спускаемся на кухню.

– Денис Аркадьевич, могу я сегодня уйти пораньше? – обращается ко мне Людмила, домработница и кухарка в одном лице. – Всё готово, тут только кое-что надо будет убрать в холодильник, как остынет…

– Конечно, – киваю женщине.

– Я уберу, – отзывается Кара, – скажите, что нужно?

Женщины о чём-то переговариваются, и Людмила, попрощавшись, уходит. А Кара распоряжается:

– Давайте ужинать! Алиса, будь добра, достань приборы и салфетки…

– А что, на столе не готово ничего? – морщит нос дочь. – А почему тётя Люся не сделала?

Кара кидает на неё удивлённый и даже немного строгий взгляд. Отставляет то, что держала в руках, приседает перед девочкой.

– Милая, я тебе скажу кое-что… Нельзя пользоваться тем, что делают для тебя люди, как само собой разумеющимся. Очень легко привыкнуть, что все вокруг стараются для тебя и вместо тебя. Но не стоит думать, что тебе кто-то что-то должен. Ситуация всегда может измениться, и всё нужно будет делать самостоятельно. И кстати, нет ничего сложного в том, чтобы накрыть на стол, – смягчает свои слова улыбкой. – Пойдём, я покажу тебе, как сворачивать птичек из салфеток, чтобы было красиво.

– Я поняла, – Алиса виновато отводит глаза, послушно подходит к столу за Карой.

А я отворачиваюсь. Потому что мне тоже неловко и даже немножко стыдно.

Я не обращал внимания на то, как именно занимаются воспитанием дочери приходящие няни. Разумеется, для меня всегда было важно дать Алисе образование и все возможности, благо средств для этого хватает. Но в остальном… Сейчас как-то очень ясно видится, что ребёнка я разбаловал. Про Виолетту с Кариной ведь только так и думал, а про себя – даже в голову не приходило…

Впрочем, Кара не читает Алисе нотаций. А даже если делает замечания, то очень мягко и в такой форме, что не сразу и поймёшь. Поэтому мы спокойно, как-то очень уютно ужинаем, дочь уже без всяких дополнительных просьб помогает убрать со стола.

– Я почитаю Алисе и уложу её спать, а потом приду, – шепчет мне Кара, идя за дочерью наверх.

У меня получается кивнуть и удержать на лице спокойное выражение, хотя чёртово воображение тут же подсовывает такие картинки, что бросает в пот.

Пытаясь привести себя в норму, встаю под контрастный душ. Хотя толку от него по-прежнему немного. Потом снова спускаюсь на кухню, подумав, ставлю чайник, завариваю для Кары чай. Ей в прошлый раз вроде бы было вполне комфортно, когда мы сидели в том уголке…

– Алиса заснула, – слышу за спиной, как раз когда пытаюсь решить, всё ли на столе достаточно красиво.

Разворачиваюсь и, не успев удержаться, обнимаю подошедшую девушку.

– Денис… остановись! Нам нужно поговорить! – её голос звучит немного глухо.

– Да, ты права, – киваю, заставляю себя отойти на пару шагов. – Мне тоже… есть что тебе рассказать.

– Узнал что-то у Виолетты? – Кара смотрит на меня серьёзно, сжимает пальцы.

Нервничает? Чувствует себя неловко?

– Да, кое-что, – не знаю, как начать, и она опережает.

– А я познакомилась с Кариной.

– Чёрт! – выдыхаю, сердце начинает колотиться. – Она ведь… не навредила тебе?

– Нет, – Кара показывает на кресло. – Ну, если не считать шантаж вредом. Присядем? Я расскажу.

Высидеть весь её рассказ спокойно у меня не получается. Под конец всё-таки вскакиваю, отворачиваюсь к окну, чтобы Каролина не увидела выражения моего лица.

Честное слово, я очень надеюсь, что Карина не попадётся мне на глаза… Придушу! Собственными руками!

– Денис, – голос Кары звучит немного несмело. – Я понимаю, что это, наверное, звучит неправдоподобно. Ты не обязан верить мне на слово, но… у меня есть доказательства.

– Доказательства? – поворачиваюсь к ней.

Неужели она умудрилась записать аудио или…

…Челюсть у меня непроизвольно ползёт вниз.

– Во-первых, – Кара сглатывает, расстёгивая замок на платье сбоку, – у меня помимо шрама на запястье, который ты уже заметил, есть ещё один… под одеждой. Единственное, про него мог знать Виктор, всё-таки мы росли, можно сказать, вместе… Да и не знаю, видно ли это на видео. Но всё же. Помоги, пожалуйста?

– По…мочь? – запинаюсь, еле выговаривая слово.

– Да, помоги спустить платье пониже, я покажу тебе, – она поворачивается ко мне боком, перекидывает волосы на плечо, и у меня моментально пересыхает во рту.

– Ты… сказала «во-первых», – выдыхаю, заставляя себя стоять на месте.

Что же она творит со мной…

– Да, есть ещё во-вторых, – она поднимает на меня глаза. – Помнишь, ты спрашивал у меня насчёт мужчин?

Глава 27

Денис

– Д-да, ты тогда ведь сказала…

– У меня действительно никого не было, – она почти шепчет, придерживая на груди платье. – Вообще никого. Я…

Хватает ртом воздух и не договаривает. Только просит:

– Помоги?

Что?! Это же не то, что я подумал…

– Тут неудачная молния, – слабо улыбается.

До меня с опозданием доходит, что она не о своей девственности. А то слово «помоги» прозвучало как-то…

Кара делает шаг вперёд, оказывается прямо передо мной.

– Вечно заедает… Потяни, пожалуйста.

Сглотнув, негнущимися пальцами подхватываю язычок замка, отодвигаю от кожи, чтобы не поцарапать случайно. Приходится наклониться, чтобы увидеть, что именно делаю. Молния наконец вжикает до конца.

– Чуть ниже, – подсказывает Кара, поворачиваясь спиной.

Меня ведёт от этих изгибов, от светлой, нежной даже на вид кожи. Пальцы горят от желания прикоснуться, провести по впадинке позвоночника. Прижаться пересохшими губами к середине спины между лопаток. Спуститься вниз и…

Платье сползает ещё ниже, обнажая ямочки на пояснице. Невероятно, но это самое сексуальное, что я когда-либо видел в жизни…

– Слева, – звучит тихое, и я наконец замечаю край длинного, довольно широкого кривого шрама, уходящего вбок, под одежду.

– Нас, в смысле детдом, летом вывозили в какую-то деревню, – доносится до меня голос Кары. – Трудовое воспитание и всякое такое. Естественно, мы лезли куда попало. Я неудачно упала и распорола бок о какую-то железку. Говорить воспитателям сначала не стала, мне бы только влетело… Но, конечно, всё равно пришлось сказать. Рана не заживала, у меня началось воспаление, поднялась температура. В итоге остался шрам.

Кровь бьёт в голову почище алкоголя, и я больше не могу сдерживаться. Действуя на одних инстинктах, опускаюсь, упираясь коленом в пол, и нежно касаюсь губами отметины на коже.

Кара вздрагивает так, что вырывается из моих рук, но я тут же притягиваю