Академия Теней - Елена Звездная

что он может с этим сделать, лорд Штормхейд? Да, нас пока еще связывает брачная договоренность, но это практически стандартный документ, не налагающий на меня никаких ограничений до свадебной церемонии, как и не предоставляющий каких-либо привилегий моему… чтоб его Тьмой прибило, нареченному.

Тьмой не прибитый нареченный обжег меня взбешенным взглядом.

– Так что я совершенно свободна в своих действиях и решениях. И к слову, где я могу сесть? Видите ли, мне, как будущей молодой матери, довольно тяжело долго стоять на ногах.

Штормхейд швырнул учебник на стол и сложил руки на груди, с нескрываемым негодованием глядя на меня.

– Так я сяду? – плевать я хотела на его негодование. – Ну, спасибо, что разрешили.

И стараясь уверенно шагать на каблуках, я направилась вниз по проходу, выбирая для себя наиболее удобное место. Вообще – самое удобное было возле Ивора, но я туда даже смотреть боялась.

– Так, – внезапно заговорил Штормхейд, – еще раз, для всех, леди Вэлари принадлежит роду Рагнаэр. Если кто-то попытается вмешаться – будет иметь дело со мной.

Чуть не споткнулась. А между тем маги, которые только что с интересом рассматривали мой новый образ, разом повернулись к магистру, и на меня более никто глаз поднять не смел. А в аудитории человек сто пятьдесят сидело.

Ох, как же я разозлилась.

Но, дохлый мёрк вам, магистр Ночьки Темной, а не мои нервы.

– Вот как, – я подошла к выбранному месту в третьем ряду от преподавателя, подождала пока неимоверно галантный Гриф, отодвинет мне стул, после чего грациозно села, подалась вперед и томным голосом поинтересовалась: – А как на счет вас, лорд Штормхейд? Вам вмешиваться можно? К слову, я нахожу вас весьма привлекательным. Меня вполне устраивает ваш возраст, я преклоняюсь перед вашим умом, и мне безумно нравится ваш юмор. К тому же то, как вы сейчас одеты… ммм… мне нравится ваше тело, идеальные пропорции, мужественный силуэт, впечатляющий разворот плеч. Не буду лукавить, я была очарована вами с первого взгляда.

Внизу кто-то резко поднялся, со скрежетом отодвинув стул.

Да, я прекрасно знала, что это был Ивор, но даже не взглянула в его сторону.

Мой взгляд целиком и полностью был поглощен магистром Штормхейдом, а он… он стоял и взирал на меня слегка расширенными, полными потрясения глазами.

Очаровательно улыбнувшись, я отправила ему воздушный поцелуй, и открывая папку, поинтересовалась у близ сидящих:

– Что вам там сегодня преподают? Надеюсь не способы выживания после потребления утренней каши? Кстати, виделась с Хагеном, он сказал, что вы ему уже всей толпой нажаловались и страшно ныли, взывая о помощи, под дверями его директорского кабинета. Нытики магические.

В аудитории повисла такая тишина, что было слышно, как где-то под потолком скребется случайный сквозняк. Казалось, сам воздух в этом «колодце знаний» заледенел от моей вопиющей, запредельной наглости. Но это они еще моей настоящей наглости еще не видели, а я ее подняла до высшего уровня, пока прикидывалась очень тупой, очень богатой, очень тщеславной и с причудами.

– Леди Вэлари… – голос Штормхейда прозвучал ниже обычного, и в нем впервые за утро не было педагогической стали. – Вы… оригинальны в своих методах дестабилизации учебного процесса.

Нашел чем укорять.

– Да, я такая, – кокетливо ответил, мило улыбаясь и строя ему глазки. – Нравлюсь?

Штормхейд закашлялся, а я испытала чертовски приятное чувство удовлетворения. Люблю мстить, ничего не могу с собой поделать.

– Леди Вэлари… – голос магистра стал бархатистым, с легкой хрипотцой, от которой у половины присутствующих девиц явно подогнулись колени, но девиц тут, к слову, было немного. – Вы поразительно прямолинейны. Обычно адепты и адептки предпочитают доносить свои восторги через анонимные записки или… более традиционное подношение в виде усердной учебы.

И кто-то сейчас очень сильно просчитался.

– О, – выдохнула я, театрально прикрыв ротик рукой, – и адептки? И даже адепты? Надо же, какие свободные у вас тут нравы…

В зале повисла пораженная тишина, но самые искушенные мгновенно поняли, на что я намекаю.

Штормхейд замер. Его живые, пронзительно-темные глаза, которые секунду назад излучали лишь холодную дисциплину, теперь отражали нечто совершенно иное. Он смотрел на меня так, что мне даже немного стыдно стало. А по аудитории прокатилась волна приглушенных вздохов, после чего воцарилась тишина, в которой, казалось, было слышно, как трещит по швам белая рубашка магистра.

– За мной! – ледяным тоном приказал он. – Немедленно!

Нашел чем пугать, Ивора я боялась, это да, а вот Штормхейда, в отличие от присутствующих ни капли. И поднимаясь со стула, мило ответила:

– Конечно, Рейвен, все для тебя, дорогой.

И спустившись к постаменту, я потопала вслед за неимоверно прямой от ярости спиной разгневанного магистра, попутно размышляя вслух.

– Знаешь, любимый, я считаю, что женщина в принципе всегда должна следовать за своим мужчиной, это исторически правильно. А еще, Рей, тебе нужен расслабляющий массаж, ты очень напряжен, это конечно волнительно, но я беспокоюсь о твоем здоровье. Все-таки нам еще детей растить… – и, не удержавшись, добила, – своих или чужих уже не важно, отец ведь не тот, кто зачал, а тот, кто во…

Договорить мне не позволили.

Горячая, широкая ладонь Рейвена накрыла мой рот, обрывая фразу на самом интересном месте. Магистр буквально втащил меня в свой кабинет, и дверь за моей спиной захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, задрожали сами камни Академии.

Его тяжелый взгляд, в котором сейчас бушевало черное пламя, пригвоздил меня к месту. Штормхейд стоял слишком близко – я кожей чувствовала жар, исходящий от его тела. Тонкая ткань белой рубашки, опасно натянутая на широких плечах, едва сдерживала ярость, пульсирующую в каждом мускуле. Рейвен дышал тяжело, рвано, и его белая рубашка, расстегнутая у горла, открывала вид на напряженные ключицы и пульсирующую жилку на шее.

– Ты… – его голос сорвался на рык, низкий и вибрирующий где-то в районе моей диафрагмы. – Ты хоть понимаешь, что ты несешь, маленькая дрянь?

Я обалдела!

– Что? – переспросила неожиданно дрогнувшим голосом. – Да за что вы меня оскорбляете?!

Я от негодования чуть руки распускать не начала.

– Значит я дрянь, да? То есть это я дрянь?! А может вы назовете так человека, который сначала притворялся внимательным, заботливым и понимающим, вывел на эмоции, слушал как я рыдаю от безнадежности и страха, а после безжалостно бросил меня на растерзание своему лучшему ученику?!

Он молча шагнул назад,