Бесчувственный. Ответишь за все - Виктория Кузьмина

окна, отбрасывал четкие тени на его скулы, подчеркивая безупречные черты лица. Он был божественно, богохульно красив. И так же смертельно опасен. Его взгляд был пустым и тяжелым, как глыба льда. Руки он скрестил на могучей груди, и ткань рубашки туго натянулась на бицепсах.

— Ты долго лежать будешь, зверушка? — его голос прозвучал ровно, без эмоций, но каждое слово било по нервам. — У тебя пары через час начинаются.

От этих слов я подскочила на кровати, как ошпаренная. Сердце бешено заколотилось.

— Как? Я же не успею доехать отсюда! — мой голос сорвался на хриплый шепот.

Он лишь едва заметно приподнял бровь, слегка склонив голову набок.

— У тебя пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив меня в состоянии, близком к панике. Я метнулась в ванную, наскоро умылась ледяной водой, попыталась привести в порядок волосы и натянула ту же одежду, что была на мне вчера. Выглядела я, наверное, как после землетрясения.

Сириус ждал у лифта, безупречный и невозмутимый. Мы молча спустились и сели в машину. Дорога до института промелькнула в гнетущем молчании. Я смотрела в окно, чувствуя, как с каждой минутой нарастает паника. Приехать в институт с ним? На глазах у всех? Это был бы социальный самоубийство. Меня бы просто растерзали.

Когда до института оставалось совсем немного, я набралась смелости.

— Высади меня около кофейни, я дойду оттуда сама.

— С чего это? — он даже не повернул головы, его пальцы лишь чуть сильнее сжали руль.

— С того, что я ела последний раз в субботу днем, — выдавила я, стараясь говорить твердо. — И хочу хотя бы булочку купить, пока не упаду в голодный обморок.

Он ничего не ответил, но через пару блоков резко свернул и остановил машину у знакомой кофейни. Я чуть не расплакалась от облегчения. Сейчас быстренько куплю еду и сбегу.

Но мои надежды рухнули в ту же секунду. Сириус вышел из машины и направился к входу следом за мной. Войдя внутрь, я сразу почувствовала на себе десятки глаз. Небольшая кофейня, обычно шумная и непринужденная, замерла. Все взгляды — студентов, бариста, администратора были прикованы к нам. К скромно одетой, помятой девушке с синяками под глазами и к богоподобному наследнику волчьего клана, который затмевал собой все вокруг.

Я подошла к стойке, стараясь не смотреть по сторонам.

— Средний капучино и ту булочку с корицей, пожалуйста, — прошептала я юному бариста.

Парень, который обычно улыбался мне, сегодня был бледен как полотно. Он бросал нервные взгляды на Сириуса, стоявшего в паре шагов от меня, и его руки заметно дрожали, когда он готовил кофе. Он протянул мне стакан, и в момент, когда наши пальцы едва коснулись, позади меня раздался низкий, едва слышный, но отчетливый рык. Звук был таким глубоким и угрожающим, что по спине побежали ледяные мурашки.

Я инстинктивно отдернула руку, пробормотала «спасибо» и потянулась за деньгами. Но Сириус был быстрее. Он шагнул вперед, легким движением приложил к терминалу свою черную карту и... схватил меня за запястье. Его хватка была железной, но не болезненной, просто не оставляющей шансов на сопротивление.

— Что ты делаешь? — вырвалось у меня, когда он потащил меня к выходу, проигнорировав мою булочку и кофе, оставшиеся на стойке.

На улице он отпустил мою руку, и я тут же отпрыгнула от него, потирая запястье.

— Я сама могу за себя заплатить! И что это вообще было? — прошипела я, глотая слезы бессильной ярости.

Он остановился и медленно повернулся ко мне. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах, таких же ледяных, как у его волка, заплясали опасные искры. Он сделал шаг ко мне, заставляя отступить к стене здания, и наклонился так близко, что его дыхание коснулось моего лица.

— Он тебе понравился? — тихо, почти ласково спросил Сириус.

Вопрос был настолько абсурдным и неожиданным, что у меня на секунду перехватило дыхание. Я уставилась на него, не в силах найти слов.

— У тебя... у тебя точно все в порядке с головой? — наконец выдохнула я.

В ответ его губы тронула та самая порочная, знакомая усмешка. Без тени веселья.

— Отвечай, зверушка.

Я просто продолжала смотреть на него, понимая лишь одно: я оказалась в ловушке не просто с тираном, а с безумцем. И выбраться отсюда будет в тысячу раз сложнее, чем я думала.

16

Голова у меня гудела, будто в нее вбили гвозди. Я лежала на лавочке в спортивном зале, в котором у нас только что была пара. Моя голова лежала на коленях у Миры, а она перебирала мои волосы пальцами, рассеянно сплетая и расплетая непослушные пряди. Ее прикосновения обычно успокаивали, но сегодня я чувствовала себя натянутой струной, готовой лопнуть.

— Нет, ты представляешь? — выдохнула я, утыкаясь лбом в ее колени. — Он так фыркнул на меня, когда я руку выдернула и пошла свое кофе с булочкой забирать… Сел в машину и уехал. И на том спасибо. От его взгляда у меня несварение случилось бы.

Мира не ответила сразу. Ее пальцы замерли в моих волосах. Я повернула голову и посмотрела на нее. Взгляд подруги был пустым, устремленным в стену, но невидящим. Ей сейчас было не до моих проблем. Своих хватало с головой.

Я поднялась, садясь ровно, и обняла ее за плечи. Она тяжело вздохнула, но промолчала.

— Мира, — произнесла я тихо. — Все будет нормально. Или уже что-то случилось? Расскажи мне.

Она опустила глаза.

— Нет… Все нормально. Как ни странно. Никакой слух даже не прошел. Я боялась сегодня идти в институт, но здесь тишина. Никто ничего не слышал и не знает. Все ведут себя, как вели. Скорее всего, информация еще не всплыла.

Я погладила ее по плечу и села.

— Но это же хорошо.

Она задумчиво прикусила губу.

— Так-то оно так. Но я не знаю, что будет дальше… Надеюсь, все обойдется. — Она вдруг посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнула тревога. — А ты уверена, что это была именно собака?

Ее вопрос поставил меня в тупик.

— Ну… а кто еще? Большой, пушистый пёсель…

— Ну, раз так, — протянула она, — то скорее всего, он просто не хотел афишировать, что ты у него в квартире находишься и оставил тебя со своей… собакой. Это логично. Ты же знаешь, стоит об этом пронюхать Арбитрам…

По моей спине пробежал холодок от ее слов. Мне в жизни не хотелось бы с ними пересекаться. Они имели огромную власть как в мире людей,