Бесчувственный. Ответишь за все - Виктория Кузьмина

От его слов в носу защипало. Я отвернулась к окну, чтобы он не увидел, как на глаза наворачиваются слезы бессильной ярости. Конечно. Куда мне, простой студентке, до его величества? Я не наследница могущественного клана, не родилась с золотой ложкой во рту, а точнее у него было по ложке на каждый зуб.

Мы въехали на подземный паркинг роскошного торгового центра. Машина бесшумно замерла на идеально чистом асфальте. Сириус вышел, и мне пришлось последовать за ним. Он шел впереди быстрой, уверенной походкой, не оглядываясь, а я плелась следом, как приговоренная.

Он привел меня в бутик, название которого я видела только в глянцевых журналах. Воздух здесь пах дорогими духами и деньгами. Консультанты в безупречных костюмах застыли в почтительных позах, завидя его. Он прошел мимо них, как король, и, не глядя на вешалки, бросил одной из девушек:

— Полный лук для нее. Чтобы через пятнадцать минут она была одета соответственно вечеру в «Аурелиуме».

Аурелиум… Закрытый и дорогой клуб в городе, куда пускали только по спискам. Я слышала о нем лишь по слухам.

Девушка-консультант, стараясь не смотреть на мою потрепанную одежду, вежливо кивнула и жестом пригласила меня вглубь бутика. Сириус развалился в кресле у входа, достал телефон и погрузился в него, полностью вычеркнув меня из своего поля зрения.

Меня повели в примерочную, размером с мою комнату в общежитии. Консультантка начала приносить вещи — платья, блузки, брюки из тканей, которые казались сотканными из воздуха и шепота. Все было черного, темно-синего или алого цветов. Я чувствовала себя манекеном, куклой, которую наряжают для непонятной и пугающей роли.

— Это платье отлично сидит, — девушка поправила на мне складки короткого черного платья из полупрозрачного кружева, которое подчеркивало каждую линию моего тела.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Незнакомая девушка с испуганными глазами и бледным лицом смотрела на меня. Она выглядела дорого, но чуждо. Сириус поднял голову от телефона, скользнул по мне бесстрастным взглядом и бросил:

— Следующее.

Процедура повторилась еще несколько раз. Он отвергал наряды одним коротким жестом или взглядом. Наконец, я вышла в безбожно коротком платье— комбинации бордового цвета. У меня футболки длиннее, чем это платье. Оно было самым откровенным из всех. Тонкие лямки, глубокий вырез спереди и сзади…

Сириус отложил телефон. Его взгляд, тяжелый и медленный, прошелся по мне с ног до головы. Он встал и подошел так близко, что я снова почувствовала его запах.

— Вот это… сойдет, — прошептал он, и его пальцы легонько провели по оголенному плечу. По коже побежали мурашки. Он смотрел на меня и его глаза горели огнем. Потом он неожиданно протянул руку и подцепил пальцем резинку с моих волос… она треснула и волосы рассыпались по моим плечам шелковыми волнами. Он отошел и сказал — Туфли на высоком каблуке принеси ей.

18

Музыка в клубе резала уши, едва мы переступили порог. Грохочущий бас бил прямо в виски, сливаясь с оглушительным гулом толпы. Резкий, мечущийся свет — алый, синий, ослепительно-белый резал глаза. Он выхватывал из полумрака лица, тела, руки, поднимающие бокалы, и тут же поглощал их, оставляя лишь мимолетные пятна на сетчатке. Воздух был густым и сладким, пах дорогим парфюмом, потом, алкоголем и чем-то диким, звериным.

Бестужев, не выпуская моей руки, с силой провел меня за собой через кишащий танцпол. Тела сталкивались, сплетались в бешеном ритме, и я чувствовала на себе десятки взглядов. Любопытных, оценивающих, голодных. Его железная хватка на моем запястье была единственной точкой опоры в этом хаосе.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, где шум становился приглушеннее, но давил не меньше. Он толкнул тяжелую дверь в одну из VIP-лож. Воздух здесь был прохладнее, пахло дорогим кожаными креслами и табаком.

Тех, кто находился в комнате я сразу узнала. Те самые двое, его вечные тени, что были с ним в тот первый день в моей комнате. Они сидели в глубоких креслах, и их присутствие ощущалось как тихая, но неоспоримая угроза.

Лица каменные, взгляды скользнули по мне с тем же холодным безразличием, что и тогда. Одного из них я знала по имени. Леон Беркут. Рядом с ним сидела хрупкая темноволосая девушка-человек. Она была бледной, с большими испуганными глазами, и сидела так тихо, что казалась призраком.

Пока Сириус молча кивнул им, занимая место во главе импровизированного полукруга кресел, я замерла у входа. Леон не выразил ни малейшего удивления, увидев меня. Его взгляд был тяжелым и оценивающим, будто он проверял товар. Девушка рядом с ним потупилась, стараясь стать еще меньше.

Я опустилась на свободный стул подальше от Сириуса, уткнувшись в телефон, как в спасательный круг. Открыла сайт с подработками. Перед глазами мелькали знакомые строчки.

«Раздача листовок», «раскладка товара», «инвентаризация». Они казались сейчас отголоском из другой, нормальной жизни. Я механически сравнивала расписание пар, выискивая окна. В четверг я смогу раздать листовки. На субботу светилась хорошая подработка: помощник для инвентаризации в крупном магазине. Платили хорошо, но работа, скорее всего, затянется на целые сутки.

Придется тебе поскучать, Бестужев. Я не намерена из-за твоего помешательства терять деньги. Слишком много чести.

В комнату вошел официант с подносом. Сириус, не глядя, пододвинул ко мне один из бокалов. Голубоватый коктейль с кубиками льда и клубникой. Я молча покачала головой.

Он нахмурился, его пальцы постучали по столешнице.

— Пей.

— Я не пью алкоголь, — тихо, но четко произнесла я.

Он лишь усмехнулся, развалившись в кресле, и перекинулся парой коротких фраз с Леоном о каком-то клановом деле, о поставках оружия, которое я не поняла. Я не притронулась к бокалу.

Девушка напротив тем временем с покорным видом сделала небольшой глоток из своего бокала. Я отправила несколько заявок на вакансии и с тоской осознала, как устали ноги. Эти невероятно высокие каблуки, в которые меня втиснули, превращали каждую секунду в пытку. В институте я с радостью ходила в кроссовках, а сейчас эти «шпильки» впивались в паркет, а мои икры горели огнем.

Не выдержав, я молча поднялась и направилась к выходу. Железная хватка в ту же секунду сомкнулась на моем запястье. Меня резко дернули на себя и я ну удержав равновесия повалилась прямо на Бестужева.

— Куда? — его голос прозвучал прямо у уха.

— В уборную, — буркнула я,