Развод с драконом, или Каждой твари по паре - Лесана Мун

академии. Мне очень повезло, потому что в том году только вышел указ, разрешающий девушкам получать высшее образование. Меня не хотели брать! Пришлось писать письмо в Министерство образования, а потом с ответом идти прямо к ректору, хоть он и не горел желанием меня видеть. И все пять лет каждый, буквально каждый преподаватель в большей или меньшей степени пытались меня завалить на экзаменах. Вы даже не представляете сколько раз я писала в Министерство и сколько — непосредственно нашему королю. Обжалования из меня сыпались беспрерывно. Четверых преподавателей уволили после того, что они творили. Остальные стали вести себя осторожнее и уже не так давили на меня.

— И несмотря на весь этот ужас, вы закончили академию с отличием, — вставляю реплику.

— Да! Но и тут не обошлось без скандала. А теперь… — девушка свешивает голову, пряча от меня слезы, — теперь выясняется, что я просто потратила зря пять лет своей жизни. Меня никто не берет на работу. Часто даже до демонстрации диплома не доходит. Я только говорю, что пришла устраиваться на место адвоката, как начинается смех, всякие мерзкие шуточки и тому подобное. Зря. Все, через что я прошла за эти пять лет — зря.

— Нет, не зря, — отвечаю Хелене. — Именно поэтому я и подсела к вам за столик. Будете моим адвокатом? Только предупреждаю, дело может оказаться не самым легким.

— А что нужно будет готовить? — отбросив эмоции, деловито отвечает Хелена.

— Дело о разводе, — отвечаю спокойно.

— Ух ты! Леди подает на развод. Такого у нас еще не бывало.

— Как и леди-адвоката, — усмехаюсь.

— Я не леди, но суть уловила. Хорошо. Берусь. Берусь и точка!

Чтобы не тратить время зря, кстати по инициативе моего самого лучшего адвоката, мы пересаживаемся обратно за мой дальний столик, где больше места и меньше на нас внимания. Там я вытаскиваю все, что нашла в доме неверного мужа и предъявляю Хелене.

А пока она знакомится с бумагами, прошу луноликую Эльзу принести нам что-то поесть и еще о чашечке лутты.

— Ты уверена, что хочешь развестись? — переспрашивает у меня Хелена, спустя почти два часа безотрывного чтения моих документов.

Вот это я понимаю — основательный подход! А не просто пробежаться глазами по строчкам и сообщить, что я должна вернуться к мужу.

— Уверена. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что доказать его измену на основании дневника мы не сможем.

— Почему?

— Там есть интересные моменты, но они не свидетельствуют об изменах.

— Как это, а вот эти слова… — уже хочу зачитать, но Хелена прерывает меня.

— Это все притянуто за уши, извини. Именно так нам скажут еще до суда. И отправят домой. Нам нужны свидетели. Неоспоримые доказательства. Магические снимки, быть может. Это пока отставим, надо еще раз, более внимательно прочитать дневник графа, быть может, что-то найдем. Далее… вот в этих записях мне не нравятся цифры.

— А что с ними?

— Не знаю. Я в этом не разбираюсь…

— А вот тут неточно записано, — раздается поверх наших склоненных голос луноликой Эльзы.

— Где? Что? — тут же спрашиваю я.

Пальчик девушки упирается в число, сумму целой колонки чисел.

— Вот здесь запятую забыли перенести и получилось другое число. Большее, чем есть на самом деле.

Мы с Хеленой переглядываемся.

— Эльза, а не хочешь немного посчитать цифры и получить за это вознаграждение? — спрашиваю сходу.

И вот мы уже втроем сидим за одним столиком, рассматривая бумаги.

— У меня плохая новость. Вернее, их несколько, — выдает Эльза, спустя час.

— Говори.

— Судя по распискам и чекам, твой муж уже продал и деревеньки, и несколько домов в небольших городах.

— А деньги куда он дел?

— Списывал на проживание. На твои наряды, драгоценности, еду.

— На еду списывал?! — у меня даже дух захватывает от возмущения. — Да меня кормили поганой овсянкой!

— Но тот, кто списывал это все, не думаю, что был твой муж, делал это очень небрежно. Или же был такой себе специалист, — продолжает Эльза. — И в расчетах можно найти просто огромный дыры, куда деньги и уходили. То есть, на суде я смогу легко доказать, что муж воровал у тебя деньги, но…

— Но это не поможет мне с разводом, — заканчиваю мысль моего супер-бухгалтера.

— Да и вряд ли, поможет как-то обвинить в воровстве Амудсена. Муж, сама понимаешь. Скажут, имел право.

— Ладно. И что мне делать? Как взять его за горло?

— Можно попробовать походить по его бывшим пассиям, — предлагает Хелена. — Наверняка, кто-то из них имеет зуб на твоего мужа. Быть может, одна-две леди согласятся выступить в суде. Но я тебе скажу, измены мужа — это частые явления, которые никак не осуждаются обществом. Тебе очень повезло, что есть договор, который защищает тебя в случае неверности. Твои родители очень любили тебя и таким образом хотели защитить.

— И спасибо им за это огромное, — вздыхаю. — Ладно. С любовницами мужа идея неплохая, хоть и вряд ли исполнимая, но я попытаюсь. А сейчас мне нужно в банк.

Оставив вещи в кафе, под присмотром Эльзы, иду к внушительного вида зданию в три этажа. Колоны, дубовые двери. Швейцар. Все, как полагается. И меня не пускают!

— Леди должна быть в сопровождении лорда! — сквозь зубы чеканит швейцар, став между мной и дверью.

Мужик вообще без чувства самосохранения, как я погляжу!

Глава 13

Можно, конечно, вывернуть швейцара шерстью вовнутрь, как учил меня мой третий муж, да только вряд ли это поможет мне снискать благосклонность банкиров. А значит, надо действовать хитростью.

На свою беду как раз мимо нас идет бомжеватого вида мужчинка. Быстро хватаю его под руку и говорю:

— Подыграешь мне и получишь три серебряных монеты.

— Пять, — торгуется засра… мужик.

— Четыре. И не беси меня!

— Четыре, так четыре, дорогуша, — мужичок приосанивается и расплывается в двузубой улыбке.

— Вот! — представляю нищего швейцару. — Мой лорд для сопровождения.

— Это… — работник банка презрительно осматривает моего спутника с ног, обутых в дырявые башмаки, до головы, поросшей колтунами волос, — не лорд!

— А-а-а… — лыбится нищий, — это потому что у меня шляпы нет! Так вот!

И достает из-за пояса штанов помятый, но все же вполне узнаваемый и о-о-очень высокий цилиндр. Нахлобучивает себе на голову, отчего выглядит теперь еще более нелепо — одежда из дешевой рогожки, перевязанная веревкой и черный, размером с четверть мужика цилиндр.

— Вот! — говорю я. — Теперь у него есть шляпа. И раз он в компании с леди, то является лордом. Или, может, вы хотите усомниться еще и в том, что я — леди?

— Нет, не хочу, — буркает швейцар,