Прощай, Мари! Злодейка для принца - Ксения Рябинина

Мари кивнула, будто под гипнозом.

— Да, — прошептала она, задерживая дыхание, сама не понимая, зачем лжёт.

— Любопытно, льдинка, невероятно любопытно, — в его голосе звучала смесь восхищения и досады.

Теперь его губы касались её губ — не целуя, а словно пробиваясь сквозь её «да», сквозь хрупкие щиты, сквозь горькую ложь.

Мари замерла, потерявшись в водовороте чувств.

— Я же… — она с трудом сглотнула, голос стихал с каждым словом. — Я же сказала, что, как только пойму, что у Тоби всё хорошо и он нашёл свой дом, мы больше не увидимся.

Она резко оттолкнула его — и, молниеносно вывернувшись из-под его руки, бросилась прочь. Прочь из этого коридора, где царил интимный полумрак, прочь от его прожигающего взгляда, от его тяжёлого дыхания и давящей тишины.

Рывком распахнув тяжёлую деревянную дверь, она ворвалась в зал таверны. Здесь всё дышало жизнью: звон кружек, раскатистый смех гостей, хрипловатые перебранки подвыпивших работяг — шум обрушился на неё, словно поток, сбивая с толку, но и давая опору.

Взгляд метался, жадно выхватывая детали: силуэты за столиками, тени под низкими лампами, лица, размытые в полумраке. Глаза скользили по каждому углу, по каждому проходу между столами, по танцующим у очага — но их маленького спутника нигде не было.

Где, Тоби?

Он хотел лишь поговорить.

Но не удержался.

Жизнь научила Зена — обычного мужчину с клеймом принца огромной империи — железному правилу: держи лицо, скрывай чувства, будь равнодушным. И всё же рядом с Мари эта выученная сдержанность рассыпалась в прах.

В её глазах он был не наследником престола, а племянником кузнеца — парнем с пятнышком сажи на щеке и простой рубахе. Ни тени величия. Ни намёка на трон. Сколько бы он ни прокручивал в голове момент признания, не мог представить, как она посмотрит на него, узнав сложную правду. Как отреагирует, когда до неё донесутся слухи — те самые, о его распутной, развязной и аморальной жизни.

Тёплое дыхание Мари ещё обжигало его губы, когда Зен шагнул вслед за ней в зал таверны. В зале, полном народу, он видел лишь её.

Тёплое дыхание Мари ещё обжигало его губы, когда Зен шагнул вслед за ней в зал таверны.

Среди толпы он видел лишь её.

Мари металась между столиками. Её глаза лихорадочно скользили по лицам гостей таверны, руки нервно сжимались в кулаки. Заметив глубокую складку между её бровями, он понял: случилось что-то серьёзное. В каждом её движении — неистовая паника.

Когда она, ведомая ей, уже открыла дверь на улицу…

Зен мгновенно среагировал и бросился к ней.

Схватив за локоть, твёрдо произнёс:

— Мари, спокойно.

Он хотел спросить, что произошло, но догадался, едва окинув взглядом столик, где ещё пять минут назад сидел мальчишка. Ни его. Ни корзины Мари.

Повертев головой, Зен не нашёл мальчишку ни в таверне, ни на улице. Мари так и осталась на пороге, преграждая двери, которая не могла закрыться. Обессиленно уткнувшись ему в грудь лбом, она тихо-тихо призналась в своих догадках:

— Его похитили? Он потерялся? Или ушёл сам? — выдыхала она, крепче сжимая пальцами его рубашку. — Вдруг он нас ограбил и ушёл?

Зен чувствовал, что её затрясло сильнее от последнего предположения, чем от первых двух. Или от ветра, что сквозняком врывался в жаркий зал таверны?

То, что она допускала саму возможность обмана, восхитило его. Она не наивна, какой казалась, когда защищала мальчишку, укравшего яблоко у торговца.

— Мы разберёмся, — сухо бросил он, кончиками пальцев поглаживая её дрожащее плечо. Взгляд метнулся по залу.

— А если… — всхлипнула Мари, но её перебил дрожащий голос:

— Уважаемые, можете прикрыть дверь?

Это была та самая весёлая подавальщица, что показывала Мари, где уборная. Её лицо было бледным, глаза, светлые кудряшки растрёпаны, а глаза широко раскрыты от тревоги.

Чепчик свой она мяла в руках.

Зен, сильнее прижав Мари к себе, шагнул внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась за спиной.

— В-вы потеряли мальчика? — пролепетала подавальщица, тут же смутившись. — Ой, глупый вопрос… — Она запнулась и почесала шею, пытаясь собраться с мыслями.

Зен заметил красный след на её скуле — свежий, будто от удара. И явно появившийся после того, как Мари останавливала её возле столика.

— Рассказывай всё, что знаешь, — резко потребовал он.

— Каро. Меня зовут Каро, — тихо добавила девушка, словно это имело сейчас хоть какое-то значение.

Мари резко развернулась к ней. Глаза пылали:

— Да неважно, как тебя зовут! Что ты видела?!

Но тут же осеклась, заметив ссадину на щеке подавальщицы и её растрёпанные волосы.

— Говори, — повторил Зен. Голос звучал как сталь.

Каро сглотнула, пальцы нервно теребили край фартука.

— Их было трое. Они схватили его и вынесли из таверны.

Её голос дрожал, в глазах читался неподдельный ужас.

— И никому это не показалось странным? — хрипло спросила Мари.

— Мне — да, — кивнула Каро. — Но они… — Она замялась, подбирая слова, — оттолкнули меня. А остальным на ходу сказали, что он сбежал из дома и родители его ищут.

Зен ощутил, как Мари снова содрогнулась в его руках. Паника, сковавшая её, передавалась и ему, но он сжал челюсти, заставляя себя оставаться хладнокровным.

— Опиши их, — попросил Зен.

Эта Каро зажмурилась, словно пытаясь воскресить в памяти образы.

— Один высокий, с шрамом на подбородке. Второй — коренастый, в тёмном плаще. А третий… Третий был в капюшоне, я не разглядела его лица.

Мари зло рванулась вперёд, но Зен удержал её. Девушка, готовая догнать в одиночку этих подонков, металась в его руках. Состояние паники и злости — опасная смесь.

— Подожди минутку, Мари, подожди.

В его голове формировался план. Пока девица не успела уйти, он показал ей две золотые монеты и приказал:

— Первая — за то, что сбегаешь в императорскую полицию и лично, повторяю, лично передашь капитану Хиллу, что его срочно требует в дом кузнеца Диа племянник кузнеца из столицы. Запомнила?

Растерянная блондинка нерешительно кивнула. Он положил ей в ладонь одну монету, чтобы никто не увидел, и продолжил, кивнув на вторую:

— А вторую — за то, что приведёшь туда лекаря. Срочно!

Первого — потому что нужен, второго — на всякий случай.

Ему не требовалось повторять. Стоило положить в ладонь вторую монету — Каро тут же сорвалась с места.

— Пойдём, льдинка, — подняв на руки дрожащую от страха Мари, он вышел из таверны, проклиная себя за то, что вообще их сюда привёл.

Она дрожала, и он ощущал, как холодные