Хозяйка фиалковой долины - Оксана Лаврентьева

— Да неужели? — Он делает ко мне шаг, и теперь его дыхание касается моих щек. — Элиза, если вы думаете, что Амелия снова для меня жена… то вы глубоко заблуждаетесь. Я делю с ней постель только во избежание всяких слухов. Все-таки у меня растет дочь, и репутация семьи Фоске может отразиться на её будущем.

— Ровейн, зачем вы мне это говорите?! Ведь я всего лишь ваша гувернантка!

— Которая значит для меня больше, чем все ровейны вместе взятые…

Я в ужасе смотрю на виконта. Неужели мне это не послышалось?!

Глава 16

— Многоуважаемый ровейн, вам приелись девушки благородный кровей и вас потянуло вдруг на служанок? — Я с вызовом смотрю Бастиану в лицо. Отчаянно стараюсь, что бы его обаяние не затуманило мне мозги.

— Элиза, вы учите мою дочь хорошим манерам, но при этом говорите такие неприличные вещи!

— Кто бы говорил о приличии! Недавно вы отправили жену на бал со своим кузеном!

— Все верно, и что в этом такого? Я же отправил её туда ни с каким-нибудь незнакомцем, а со своим родственником. В Греордании это позволительно, а вы не знали?

От волнения у меня аж темнеет в глазах.

Боже, как я могла об этом забыть?!

К сожалению, в моей памяти случались иногда провалы, из-за которых я попадала в очень неприятные ситуации. Как эта, например.

Как ни странно, но я прекрасно знала историю Греордании и всей Золотой Эловены. Но все, что касалось самой Элизы, особенно события последних лет, были для меня как в тумане.

Но не успела я прийти в себя от одного потрясения, как меня настигло другое. И на этот раз я даже не стала сопротивляться. Не стала себя сдерживать, потому что вопреки всему я давно уже об этом мечтала…

Когда мужской рот накрыл мой, я лишь с готовностью прижалась к Бастиану и растворилась в его нежности.

Неудивительно, что от его трепетных и одновременно требовательных ласк я словно бы распалась на тысячу осколков.

— Элиза, как долго я этого ждал! — раздается около моего уха низкий, чуть хрипловатый мужской голос. И не успеваю я опомниться, как его губы уже скользят по моей шее. — Элиза, как жаль, что я женат! Я б все отдал, лишь бы быть с тобой!

Я с трудом открываю глаза и напарываюсь на его горящий, полный отчаяния взгляд.

Перестаю дышать.

Неужели он это серьезно?! Но Греордания — далеко не прекрасный волшебный мир, а я совсем не похожа на Золушку! И почему мои новые способности не распространяются на виконта? Тогда бы я точно сейчас знала, обманывает он меня или нет...

Из последних сил я стараюсь вырваться из его рук. И с таким же трудом я пытаюсь избавиться от собственного сексуального безумия. Но увы, мое изголодавшееся по любви тело не желает мне подчиняться. А в зеленых глазах Бастиана столько страсти и желания, что мои ноги вмиг становятся ватными…

Тем временем греорданская осень становилась все холоднее, и холоднее, а в моей душе, наоборот, расцветала буйным цветом весна. Сумасшедшая, полная безумной страсти, умопомрачительной нежности и… стыда.

Я сама себе была противна, но ничего не могла с этим поделать.

И кто бы мог подумать, что я стану одной из них?!

Когда-то я проклинала женщин, с которыми спал Вадим. Считала их глубоко безнравственными и в душе называла… бог мой, как только я их не называла! Но меня всегда возмущало то, что этих разлучниц называли красивым словом любовница.

В ушах сразу же зазвучал голос кухарки, которая работала на моего отца, графа Альтомира.

«Я хоть и не из знатных, но себе цену знаю! Я честная женщина, а не какая-то там затасканная подстилка! Я никогда не позволяла никому до себя дотронуться, кроме мужа!»

Я тяжело вздохнула и поставила горшок с фиалкой на полку. Но от невеселых мыслей я настолько расстроилась, что моя рука дрогнула, и одна из красавиц с махровыми цветами полетела на пол.

А тут еще, как назло, вдалеке послышался хорошо знакомый мне цокот женских каблуков…

— Цветочница, почему Лилиана все еще не в постели?! — Голос виконтессы звучит требовательно и как всегда на редкость стервозно. И это несмотря на то, что часы, которые висели напротив нас, только что пробили ровно восемь раз.

— Как вам будет угодно, многоуважаемая ровейна. Я сейчас же этим займусь.

Ноги сами несут меня прочь отсюда.

С недавних пор я стараюсь ей не перечить, терплю все её выходки.

Но чем ей опять не угодила собственная дочь?! Почему она укладывает её спать в такую рань?

Несмотря на то, что иногда мне хотелось придушить свою хозяйку, сейчас я чувствовала себя виноватой. Как ни как я спала с её мужем, и одно только это заставляло меня терпеть все её унижения…

Не успела я дойти до детской, как раздался надрывный женский крик. Настолько громкий, что его услышал даже Бастиан, кабинет которого находился в другом крыле дома.

Так что он оказался здесь раньше меня. И когда я прибежала на крик, Бастиан уже подымал свою жену с пола.

Но даже на руках виконта Амелия все еще продолжала охать и стонать от боли. Девушка в отчаянии прикусывала нижнюю губу, всем своим видом показывая, какие невыносимые страдания она сейчас испытывает.

И все же я не могла не заметить, как её рука нежно обвивала мужскую шею, а её грудь в глубоком декольте колыхалась прямо перед самым носом Бастиана…

Как я и предполагала, падение Амелии с лестницы и её вывихнутая лодыжка, все это оказалось спектаклем. Не первым и далеко не последним.

Именно поэтому виконтесса и приказала мне уложить ребенка раньше времени. И все ради того, чтобы внимание мужа досталось только ей одной.

— Еще одна жалкая попытка обратить на себя внимание. — Бастиан раздраженно меряет шагами гостиную, когда мы наконец-то остаемся там одни. — Её нога даже не опухла!

Как ни странно, на этот раз Бастиан тоже её раскусил.

Видимо, Амелия или же переиграла или, наоборот, оказалась недостаточно убедительной.

И это было так непохоже на прежнюю виконтессу. Потому что слуги, которые давно работали в доме, еще помнили её добрую улыбку и кроткий нрав.

— Бастиан, мне кажется, ты что-то мне не договариваешь… — начинаю я такой непростой для себя разговор.

Но он словно бы меня не слышит, и