Туман - Лана Александровна Ременцова

– Прости…

Я опешила от такой внезапной перемены поведения. Он вскочил, подлетел ко мне, упал рядом на колени и начал целовать мои руки.

– Я хожу, я исцелён! Ты – это всё сделала – ты! Прости… это тупая ревность, я с ума сходил все эти полгода, представлял, как ты с Варином трахаешься, как сосёшь его член, как он вылизывает тебя, и ты громко стонешь.

Я погладила его по голове.

– Милослав…

– Нет, ничего не говори, я дурак, ревнивый идиот, – он схватил полотенце, окунул в чашу с водой стоящую в каменной нише и вымыл моё лицо, а после стал покрывать поцелуями. Наши губы слились, руки, хаотично блуждая, срывали одежду, тела горели, сознания улетели далеко – далеко. Это плотское единение здесь в стенах монастыря было похожим на инь и янь, чёрное и белое, двухстороння медаль.

Он любил меня сейчас так, как я и мечтала эти полгода. Нежность не знала границ. Моя грудь пылала от поцелуев. Его губы блуждали по всему телу, задерживаясь надолго там, где физические ощущения перекрывали всё духовное, которое я так сильно взращивала в себе всё это нелёгкое время. Ради него я готова отказаться от просветления, которое мне ежедневно внушал Тобгял.

– Любимый…

– Ты уйдёшь со мной? – его голос дрогнул, казалось, он боялся моего ответа.

– Да, моё тихое да расширило зрачки любимого.

И в этот момент он опять вошёл в меня, совершая глубокие толчки.

Мы ещё долго любили друга в разных позах, а после уснули полностью измождённые, обильно залитые любовными соками.

Утро началось с того, что Милослав собрался ехать домой. Тобгял, будто предчувствуя его действия, пришёл попрощаться. Милослав протянул руку с чеком.

– Возьми, это от души.

Тот не взял.

– Мне ничего не надо.

– Как так? Разве тебе не надо питаться и носить вещи? Не святым же воздухом ты живёшь. Бери, не обижай меня.

– Ладно, раз так и ты не отцепишься, то дай эти деньги на наш монастырь.

– Мне всё равно, куда ты их денешь.

Тобгял взял чек и почтительно поклонился головой.

– Мы уезжаем.

– Удачной дороги.

Мы распрощались со всеми монахами и вышли. На этот раз меня усадили в сани. Милослав был счастлив и сам их вёз. Варин и Ромин шли рядом и несли по два рюкзака наших вещей.

– Босс, это же чудо, всё–таки Раде это удалось.

– Да, моя девочка верила в чудо с самого начала.

– Почему вы приписываете все заслуги только мне? А как же Тобгял? Это он исцелил тебя.

– Да, и я неплохо ему отвалил на монастырь, но, главное чудо это ты. Без тебя он бы даже не взглянул в мою сторону, так что главный венец точно твой.

– Хорошо, спасибо, – я сделала шутливое движение руками, как будто надевала на голову венец.

– Глупая, у тебя скоро будет настоящий.

Я недоумённо приподняла бровь. Ромин и Варин тоже остановились, глядя на нас. Милослав обошёл сани и, присев на одно колено, взял мою руку.

– Выходи за меня замуж.

Я потеряла дар речи. Послышалось, как Варин разочарованно вздохнул.

– Ты серьёзно? Или это из чувства благодарности?

– Серьёзнее некуда. Я люблю тебя.

– А я влюблена в тебя с первого взгляда.

Он жарко поцеловал меня.

– Поздравляю, – буркнул Варин.

– Рада заслужила это, – Ромин с радостью похлопал босса по плечу, тот бросил на него грозный взгляд. – Простите за панибратство, расчувствовался.

Свадьба.

Мы сыграли шикарную свадьбу и когда гости стали нас поздравлять охапками цветов, ко мне подошёл Георг Эдуардович.

– Ты не просто верила в чудо, но и сама его создала.

Я лучезарно улыбнулась. Он поцеловал меня в щёку и протянул чёрный футляр.

– Тебе пойдут бриллианты.

Я открыла и ахнула: нежное колье и серьги переливались на свету. Мы стояли у арки, украшенной живыми цветами на берегу моря, и хотя сейчас была ранняя весна – начало марта, а я находилась в свадебном платье и меховой накидке, мне не было холодно. Эмоции счастья переполняли. Милослав, в чёрном смокинге и ослепительно–белой рубашке, также забыв о холоде, придерживал меня за руку в перчатке и улыбался. Он сильно изменился, больше не было никаких унижений, будто я стала ему важнее, чем выстреливание спермой мне в лицо. Гости отошли и направились к столу–фуршету, наворачивая канапешки с красной икрой, оливками, королевской креветкой и ананасами. Нам поднесли изящные бокалы с брютом.

– За тебя, любимая.

– За нас.

Мы выпили и поцеловались.

– Я хочу тебя прямо сейчас до ресторана.

– Где ты хочешь это сделать? – усмехнулась я.

– Едем в люкс в «Розовый фламинго».

– А гости?

– Подождут, мы на часик отлучимся.

Мы выскочили с праздничного подиума. Ромин и Варин, держащий мою Розочку в изящном платье, которая потявкивала от счастья, сразу увязались за нами.

– Останьтесь с гостями и развлекайте, пока нас не будет.

Парни, удручённо склонив голову, отошли. Милослав прыгнул за руль своего Мерса, я села сзади и задумалась: «Всё–таки голубые волосы сработали на изменения в жизни. Чудесная сказка, хотя и с препятствиями. Сегодня я побываю в самом дорогом отеле нашего города, раньше даже боялась на него взглянуть. Это место только для миллионеров. Рада, в твоей жизни происходит чудо за чудом. Спасибо, Тара».

– Любимый, там же очень дорого и час в люксе стоит как неделя в другом отеле.

– Я могу себе это позволить, акции снова взлетели вверх, фирма процветает.

Мы подъехали к огромному зданию, где белые мраморные ступени покрыты алым ковром. К нам сразу подскочил парковщик отеля и отвёз машину на парковку.

Мы вошли в холл: я залюбовалась золотым убранством, трёхъярусными люстрами, многочисленными декоративными деревьями и статуями греческих богов. У стойки администраторов, Милослав улыбался во все тридцать два.

– У нас только что произошла роспись, и мы хотим снять люкс на час.

– Поздравляем, и в честь такого события у нас всегда предусмотрены скидки. Ваши паспорта и вы получите один из лучших номеров за полцены.

Он протянул наши документы. Администратор изучающе посмотрел и выдал ключи. Багажа у нас не было и поэтому мы налегке полетели на последний этаж. Номер оказался трёхкомнатный со стеклянной стеной. Я залюбовалась городом.

Милослав подошёл со спины, снял с меня меховую накидку и начал покрывать мои оголённые плечи поцелуями. Его руки блуждали по корсету, пальцы ловко справились с застёжками, и вскоре я предстала перед ним в кружевных трусиках (достаточно дорогих, о которых когда–то мечтала) и чулках с сексуальными розовыми бантиками. Он присел