Туман - Лана Александровна Ременцова

Он указал взглядом на выход. Я засеменила за ним. Мы пришли в помещение, где за столом сидели Варин и Гарик и наворачивали кашу. Я присела рядом и получила свою порцию вместе с кружкой горячего травяного чая.

– Он сказал, чтобы мы сразу после завтрака выдвигаемся на озеро, потом спускаемся, пока стоит хорошая погода.

Я кивнула и принялась есть. «Кашка, конечно, не ахти, истинно монастырская баланда, не жиринки, не былинки. Однако молча всё съела и запила горьковатой несладкой жидкостью.

Скоро мы оказались на озере. Я, как коза, оббежала его вдоль и поперёк, но никого не увидела.

– Когда он здесь бывает?

Гарик перевёл вопрос, китаец непонимающе пожал плечами.

– Скажи ему, я иду вверх в первый монастырь на горе и буду там молиться.

Гарик снова перевёл, китаец испуганно замахал руками и прокричал.

– Он категорично против и говорит, что туда нельзя. Ты осквернишь святое место богов. Они не простят тебе этого. Для туристов те монастыри закрыты.

– Скажи ему, а я не прощу себе, если, пройдя весь этот не путь, не поднимусь хотя бы в один из самых сильных монастырей, плюс мне ещё надо попасть в долину богини Белой Тары.

Гарик перевёл, и на наше удивление, он выругался и пошёл в сторону монастыря, где мы провели ночь.

– Что? Что он сказал?

– Что не участвует в этом и уходит в монастырь, а когда мы решим спускаться, чтобы зашли за ним и он нам поможет.

– Бред, идём.

– Рада, ты уверена? А если их суеверия оправданы и нас грохнут местные боги?

– Ты хочешь, чтобы Милослав начал ходить?

Гарик опасливо кинул взгляд на гору, куда им предстояло пониматься.

– Без гида это самоубийство.

– Значит я самоубийца, – я пошла вперёд, за мной сразу последовал Варин, как безмолвная верная тень. Я шла, как заведённая, не обращая внимания на то, что кружилась голова, мною руководила такая решимость, что мне казалось, меня ведёт сама Тара или я глубоко верила в это. Спустя какое–то время остановилась, чтобы перевести дыхание и оглянулась. Я знала, что парни идут за мной, но когда увидела одного лишь Варина, устало опустилась на камень. Руки замерзали, хоть и были в перчатках, я подышала на них. Он подсел на колено и, взяв мои ладошки, стал тоже на них дышать. Мне стало так приятно от мысли, что этот увалень на моей стороне.

– Варин, ты хороший человек, спасибо.

Он поднял взгляд огромных карих глаз с щенячьей преданностью.

– А ты самая отважная девочка из всех кого я знаю.

– Мы дойдём до монастыря?

– Даже не смей сомневаться. Ты – дойдёшь, а я помогу тебе во всём, на что способен.

Он помог мне подняться и пошёл вперёд, крепко держа за руку.

Так мы прошли ещё несколько километров и опять начал дуть ветер.

– Варин, что же делать? Он усиливается, куда прятаться?

– Давай, поднажмём, вон к той скале, за ней по идее не так ветрено.

Я из последних сил пошла за ним. «Рада, да, ты устала, да, ты слабая, как квочка, но ты сможешь. Я должна помолиться там. В эти места верят миллионы людей. Это единственная надежда. Мои молитвы услышат боги и найдут решение, помощь, лечение. Всё получится», – я всю дорогу вверх внушала себе уверенность, не давая ни единого шанса проползти в голову отчаянью, а оно подбиралось всеми силами огромными когтистыми лапищами. Варин уже тащил меня, наперекор ветру, угрожающему скинуть нас вниз. У нас на глазах были солнцезащитные очки, мало чем помогающие, но всё же хоть какая–то защита глаз. У меня ручьями лились слёзы от ветра, дышать становилось тяжелее, опять разболелась голова. «Рада, соберись, Милославу сложнее. Это несправедливо, он ещё такой молодой, ему надо ходить, бегать и ездить в великолепном авто».

Мы доползли до скалы, и припали к ней с другой стороны, как спасительному оазису.

Варин достал из рюкзака флягу с чаем, который налил в монастыре и передал.

– У меня есть цитрамон, дать?

– Да, откуда ты знаешь?

– Догадываюсь, что у тебя опять разболелась голова. Если я правильно понимаю местность, мы уже почти у цели.

– Хоть бы.

– Ты будешь Ей молиться?

– Да, Таре. Варин, почему Гарик нас оставил?

– Он струсил. Бог ему судья. Тебя ведёт вера и…

– Что? Договаривай.

– Любовь.

Я приподняла бровь.

– Только настоящая самоотверженная любовь может так тобой руководить. Ты – достойна восхищения.

– Варин, перестань, ты так говоришь, что я чувствую стыд. Прости, но мне кажется, что ты влюблён в меня.

– А даже если и так, какое это имеет значение? Ты – девушка босса и дана ему судьбой.

– Откуда такие мудрые слова? Ты же всего лишь охранник.

– И что? Думаешь все охранники тупоголовые?

– Прости…

– Я окончил школу и МВД институт с отличием.

– Ого, так ты полицейский?

– Не совсем, я никогда не хотел работать в полиции. Сразу по окончании начал искать работу в охране, в итоге стал главным охранником у Милослава.

– Ясно, прошу тебя, перестань думать обо мне. Ты же говорил, я для тебя не женщина.

– Извини, сердцу не прикажешь. Оно само как то вышло.

– Это из–за того, что ты стал свидетелем нашего секса в душе?

– Нет, это совсем не причём, – вот тут он смутился. – Неужели ты не понимаешь? Я же уже говорил. Ты необыкновенная, сильная, смелая, верная, невероятная девушка.

Я встала, он тоже, и мы пошли дальше.

А спустя несколько часов, когда мой язык уже был на полке, вошли в монастырь. Я совсем не смотрела на величественное здание, падая на колени у статуи бога.

– Ом Таре Туттаре Туре Мама Аю Пунья Джняня Пуштим Куру Сваха.

Десять, двадцать, пятьдесят, я поочередно зажимала пальцы. «Милослав, начнёт ходить. Боги исцелите его. Можете покарать меня, только помогите ему. Я согласна на любую кару, исцелите его». Мой голос сел и охрип, губы шевелились, а в голове постоянно носилась мольба. «Помогите».

Мы так устали, что оба легли на потрескавшихся ступенях под божественной статуей и задремали.

Нас разбудил необычный звон, я открыла глаза и растолкала Варина. Он разлепил свои и тоже навострил уши.

– Что это за звон?

– Не знаю, на колокольный непохож.

– Конечно, здесь не может быть колокольного звона.

Мы встали и прошли дальше в пугающую таинственностью глубину. Смежный коридор встретил темнотой и прохладой. Я посмотрела наверх: высота невероятная, на сером потолке какие–то неразборчивые рисунки. Звуки раздавались, откуда то из глубины помещения и мы, как заворожённые, шли туда. Прошли ещё один огромный зал со статуями богов,