Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен

– Мам, тебе не нужно что-то понимать. Не нужно слушать сплетни и беспокоиться обо мне. Я не стану считать тебя плохой матерью, если ты, услышав что-то подобное, не приедешь и не станешь читать нотации. Просто не делай этого, и все.

– Ты все еще ищешь ее?

– Я и не планировал прекращать. Детектив продолжает работу.

– Сынок, – она вздыхает и садится на диван, а я отхожу к окну.

– Не надо.

– Она не хочет, чтобы ты ее нашел, разве не понятно?

– С моей женой случилась беда – это все, что я понимаю. Я хочу ее найти и… исправить все, что смогу. Если она попросит меня уйти, я сделаю это. Но она скажет мне это сама, а не через адвоката.

– Я пыталась поговорить с Мариной, но она…

– Они не скажут. Я пытаюсь с ними говорить. Пишу, звоню, караулю то там, то тут.

– Елисей…

– И я не прекращу. Пожалуйста, не принимай сторону отца. Не в этот раз, мама.

– Я понимаю твои чувства.

– Вряд ли, мам. Потому что вина, которую я испытываю, пожирает меня. Она так глубоко засела, что я могу думать только о том, что сделал и чего делать не должен был.

– Боже, – она ахает, а я отворачиваюсь, чтобы не видеть ее слез.

– Я найду ее, – убеждаю самого себя. – Рано или поздно, я найду ее.

«И проведу остаток жизни, стоя перед ней на коленях», – обещаю.

Глава 13

5 месяцев спустя

Май

Василиса

Оказывается, Алтай красив круглый год.

Осень, зима, весна… Сколько бы раз я ни смотрела в окно клиники, там все так же очаровательно. Сегодня я гуляю на свежем воздухе. И в целом теперь много хожу. Месяцы заточения прошли. Я готовлюсь к родам.

Бабушка уже оплатила клинику свыше их обычной цены. Я готова… почти.

Это были долгие пять месяцев после открывшейся правды. Ребенок внутри меня вырос. Мой живот тоже. Тело изменилось. Я вместе с ним.

Я не знаю пол этого ребенка. Меня спрашивали, хочу ли знать, но я отказывалась. Это означало бы привязанность. А мне достаточно того, что он внутри.

Еще я стараюсь не думать, что в нем моя ДНК. Убеждаю себя, что он чужой. Ненужный. Он должен знать мои мысли. Должен понимать, что я просто сосуд. Оскверненный и опороченный человеком, который оставил этот след в моем теле.

Каждый раз, когда ребенок шевелится, я стараюсь не обращать внимания. Но он словно нарочно делает больно.

Моя первая беременность должна была быть другой. Я бы любила своего малыша. Я бы улыбалась и была счастлива. Так много частиц «бы» и так много неправильного в том, что это не случилось.

При мысли о своем прошлом и Елисее я чувствую тоску и боль, поэтому не часто заглядываю в ту часть души. Там темно и безрадостно. Все окрасилось в черный, будто вирус сожрал светлые моменты нашей с ним жизни. Там больше нет ничего, что я бы хотела помнить.

Дойдя до лавочки, я неловко сажусь на нее и вытаскиваю телефон самого старого образца. Вставляю новую симкарту и набираю номер сестры.

– Алло?

– Привет.

– Василек? Господи, ты позвонила. Наконец-то, – она облегченно вздыхает. – Так много времени прошло с последнего разговора.

– Ты куда-то идешь?

– У меня смена закончилась. Четыре часа разницы с тобой, помнишь? Я была в ночь, как интерн.

– Ясно.

– У тебя грустный голос, ты в порядке?

Она каждый раз так говорит. Все никак не может привыкнуть ко мне «новой».

– В порядке.

– А… – она запинается, но заканчивает вопрос: – ребенок?

– В последний визит к врачу все было нормально. Я особо не интересовалась, она просто сделала запись и все.

– Поняла. Слышу ветер в трубке, гуляешь?

– Да.

– Это хорошо. У нас холод ужасный. Май чудовищный, особенно после того, как мы неделю ходили в футболках.

– Я… помнишь, мы говорили о том, что я планирую делать?

Сестра молчит, затем нерешительно отвечает:

– Помню.

Да, мы говорили. Она умоляла вернуться. Но я не могла этого сделать.

Вернуться в город, который стал чужим сразу же в ту августовскую ночь. К людям, которые меня знают и будут ждать очередь, чтобы задать свои вопросы. Обвинить в молчании. Нет. Это было слишком для меня. Только сестра и бабушка меня держат в подвешенном состоянии. Однако… решение уже принято, словно по умолчанию.

– Я не могу, – почти шепотом говорю, чувствуя, как жжет глаза.

Ее выдох чувствуется как удар в грудь. Я не хотела быть ее разочарованием, но мне приходится, потому что я не справлюсь.

– Я понимаю. На другое и не надеялась, если честно. Прости, что настаивала, это было неправильно.

– Прости, что не могу этого сделать.

– Не нужно, – отвечает быстро, сдавленным голосом, словно пытается побороть накатывающие слезы. – А куда поедешь? Решила уже?

– Что-то вроде того. Как только выберу место, скажу.

– Мама, конечно, с ума сойдет, она уверена, что ты вернешься на обложки журналов.

– Конечно, она этого хочет. Но сколько бы я ей ни говорила, она не понимает меня.

Это каждый раз доходит до скандалов. Хотя после того, как я решила родить ребенка, она не так часто выходит на связь. Но не забывает иногда посылать почтой фитнес-журналы о том, как быстро прийти в форму после родов. Истории успехов мировых знаменитостей. В любом случае, мне не особо интересно ее благополучие. Я думаю о своем. И если она не понимает меня, я не обязана делать то же самое в ее отношении.

– Мама вообще мало кого понимает. Сейчас у нее новое лицо и…

– Настя? – неожиданно доносится из трубки голос Елисея. Он далеко, но я точно его узнала.

– Черт… – выкрикивает она, и до меня доносится возня, словно она попыталась спрятать телефон в сумочку или карман. – Чего тебе?

– Это Василиса? Ты говоришь с ней? – чуть ли не кричит он, а у меня сердце выпрыгивает из груди.

– Ты в своем уме? Караулишь меня у дома и набрасываешься с вопросами? Уходи. Не твое дело, с кем…

– Покажи.

– Что?

– Покажи телефон. Настя, я тебя прошу. Умоляю, покажи телефон.

– Я на тебя заявление напишу.

«Боже, что там происходит?»

Как часто он вот так ее встречает у дома?

Я молча слушаю его голос, и боль в груди усиливается.

Девять месяцев я задвигала эти чувства. Они становились прозрачными, но не исчезли полностью, теперь же я слышу его крик. Его злость. Его отчаяние…

– Верни, – рычит сестра, а в трубке теперь слышно